Любовники - Джудит Крэнц

— И поэтому ты в Париже одна? — спросил Сэм. — Потому что ни в чем не уверена?

— Да.

— Что-то для тебя прояснилось?

— Пока нет. Не могу об этом думать. Во всяком случае, спокойно и взвешенно.

— Зачем ты меня сюда привела?

— Чтобы доказать, что то, о чем я тебе писала, была чистая правда, что я действительно собиралась тебе во всем признаться сразу после вернисажа и готовила для нас этот дом. Я хотела показать тебе, что отказалась выйти за тебя замуж не потому, что не верила в тебя. А в конюшнях собиралась устроить для тебя студию…

— Но там нет дневного света!

— Управление по архитектуре не разрешает никаких перестроек в зданиях, если они внесены в списки исторических памятников, как этот дом. Даже если это частная собственность. Вот почему мне пришлось проводить туда освещение.

— Понятно. А что бы ты сказала, если бы я сейчас пригласил тебя к себе и предложил остаться на ночь?

— Я не могу, Сэм.

— Но почему? Господи, Билли, ведь я тебя люблю. И всегда любил. Почему ты не можешь дать мне еще один шанс? Я хочу тебя… И не говори, что ты меня не хочешь, я все равно не поверю.

— Я хочу тебя… но не могу.

«Я правда не могу, — подумала Билли, отказываясь в это верить. — Я с ума схожу при одной мысли о близости с тобой, и все же я не могу даже двинуться в твою сторону, черт бы меня побрал, ибо я уже не та Билли… Я потеряла ее… но нашла другую… Да кому она, в сущности, нужна — та, прежняя Билли? Тому, кто понимает, что мы впервые вместе по-честному, что былой трепет отчасти прошел, после того как Сэм узнал, кто я такая? Он-то это понимает, я знаю. Могла бы я… стала бы я делать то, что сделала бы на моем месте Ханни? Или лучше думать о Спайдере? А может, Сэм избавит меня от мыслей о Спайдере Эллиоте? А смогу ли я любить его так же сильно?»

— Ты не можешь? Значит, ты все еще любишь своего мужа?

— Похоже на то.

— И где же этот счастливчик?

— Далеко. За шесть тысяч миль.

— Кажется, я понял. Мы с тобой здесь, только ты и я, и от него тебя отделяет целый океан. Он ничего о нас не узнает, не так ли? Ты ведь ему не скажешь… ты самая искусная в мире лгунья… и все-таки ты не можешь. Просто не можешь — и все. Других причин нет. А главное — не хочешь.

— Получается так.

— Такой уж я везунчик. — Сэм поднялся, собираясь уходить.

— Я провожу тебя, — сказала Билли. — Эти ворота с секретом.

— Только соблюдай дистанцию, леди.

— Сэм… мне очень жаль.

— Нам обоим очень жаль. Видно, момент неудачный. У нас с тобой всегда был неудачный момент.

Пока они шагали к воротам, Сэм старался подавить в себе разочарование и досаду. Ему никогда до конца с ней не совладать, но сегодня… у него хотя бы была возможность побороться. Что ж, по крайней мере выяснил, что она любит своего мужа.

— Билли, один вопрос: тебе не приходило в голову, что я не смогу работать без естественного освещения? И эти великолепные конюшни окажутся для меня темной, мрачной тюремной камерой? Что я люблю взбегать по лестнице на чердак, залитый светом?

— Мне это как-то в голову не пришло… Какая я идиотка! Но ты мог бы оставить себе старую студию…

— И ты не помнишь, как я вставал по утрам с первым светом и шел работать еще до завтрака? Я и сейчас так работаю, и для этого мне достаточно натянуть комбинезон и завернуть за угол.

— Похоже, я и вправду слишком много на себя взяла.

— Ну, это не так страшно.

— Нет, это страшно… как же я не подумала?

— Не переживай — все равно ведь ничего не вышло. Поцелуешь меня на прощание? Билли… Ханни, любовь моя?

— Нет, это не слишком удачная мысль. Меня много как называли за мою жизнь, только не круглой дурой, дорогой Сэм. Во всяком случае, за последнюю неделю — никто. — Билли тихонько рассмеялась и закрыла за ним ворота.