Горький мед, сладкий яд - Ирина Надеждина

– Как ты теперь, Олечка? – спросила Галина Афанасьевна у Ольги.

– Нормально все. Вышла замуж, родила ребенка.

– Оля, а с волосами у тебя что? – муж Галины Афанасьевны наконец-то полностью узнал племянницу.

– Это три дня назад Женя бросил в коляску с ребенком петарду, когда я гуляла, – побледнев, после паузы ответила Ольга.

– Извини, – мужчина смутился.

– Мама, может, пойдем уже? – спросила дочь Галину Афанасьевну. – Дождь ведь начинается.

– Да, пойдем, – согласилась она и обратилась к Владиславу и Ольге: – Вы на поминки поедете?

– Нет, тетя Галя, мне маленького кормить пора через час, – ответила Ольга.

Владислав, подойдя к машине, велел водителю ехать к воротам кладбища, а сам пошел вместе с Ольгой, Галиной Афанасьевной и ее семьей пешком. Сейчас он еще раз обратил внимание на то, как скромно по сравнению с покойной матерью выглядела ее сестра и ее близкие.

– Денег вам хватило, Галина Афанасьевна? – спросил он.

– Да, еще и остались. Завтра я привезу…

– А вот этого чтобы я не слышал, – прервал ее Владислав. – Я вчера вам все объяснил. Еще поминки, памятники.

– Там все равно остается.

– Пусть остается. Может, вам пригодится.

– Да, конечно, – согласилась с ним Ольга.

– Влад, а почему ты меня называешь Галиной Афанасьевной, а не тетей?

– Отвык как-то, – Владислав пожал плечами. – Мы не виделись столько лет. Я думал, что и вам все равно, что с нами происходит.

– Ты знаешь, я ведь о смерти Валика узнала только через год. Никто ведь не говорил, – вздохнула Галина Афанасьевна. – Приходить и самой навязываться мне было как-то неудобно. Выходит теперь, что многого я и не знала, а что и знала, так совсем не так, как было на самом деле.

– Тогда, возможно, нам стоит как-то увидеться и о многом поговорить.

– А не получится, что мы теперь к вам навязываться будем? – робко спросила дочь Галины Афанасьевны.

– Этого можете не бояться. Я правильно говорю, Оленька? – Владислав сверху вниз посмотрел на Ольгу.

– Да, конечно. Позвони нам, когда немножко утрясешь все дела, тетя Галя, – сказала Ольга.

– Послезавтра я пойду на ту квартиру, – у Галины Афанасьевны дрогнули губы. – Может быть, вы приедете, захотите взять себе что-нибудь на память?

– Ты не знаешь, тетя Галя, мой альбом с фотографиями остался? – спросила Ольга.

– Нет. Мама их все сожгла лет пять назад.

– Видимо, когда мы забрали тебя? – Владислав посмотрел на Ольгу.

– Да, выходит, тогда, – кивнула Ольга.

– Она сказала, что больше ничего и слышать о тебе не желает, – с горечью сказала Галина Афанасьевна.

– Тогда большей памяти, чем уже есть, – Ольга поправила волосы, – остаться у меня не сможет. Шрамы на руках, слава богу, очень аккуратно спрятали.

– Ну что, будем прощаться? – спросил Владислав, останавливаясь у машины.

– Галочка, нам ведь тоже пора, – муж кивнул на автобус с теми, кто приехал на похороны.

– Спасибо, что все-таки приехали, – Галина Афанасьевна с благодарностью посмотрела на Владислава и Ольгу. – И за деньги спасибо.

– Не забывайте нас.

– Да, тетя Галя, ты обязательно позвони, – попросила Ольга и протянула дочери Галины Афанасьевны свою визитку. – Вот визитка. Наташа, возьми, а то мама сейчас в суматохе где-нибудь потеряет. Мы будем ждать.

Галина Афанасьевна с мужем и дочерью пошли к автобусу, а перед Ольгой и Владиславом предупредительно открыл дверь вышедший из машины Андрей. Они сели в машину. Через несколько минут кладбищенская ограда за окнами закончилась. Владислав повернулся к Ольге и увидел, что она вытирает слезы. Он обнял ее за плечи и привлек к себе.

– Ну что ты, Оленька? – ласково спросил он.

– Влад, до чего же она нас ненавидела, если даже фотографии мои сожгла? – сквозь слезы прошептала она. – За что?

– Не знаю, Оленька.

– Почему она даже тете Гале гадости про нас говорила?

– Не знаю, – Владислав тяжело вздохнул. – Теперь уже это не имеет никакого значения. Смерть уравнивает всех, и мертвым нужно прощать.

– Ты хочешь сказать, что ты все простил?

– Для меня она умерла, когда уехала. Перестала существовать, – жестко ответил Владислав. – А простил я все, когда понял, что мертвым все нужно прощать. Если бы не простил, то все ее выходки плохо бы для нес закончились.

– И мне нужно все простить? И ребенка, и колонию, и то, как она меня из дому выкинула, и то, как била, и как потом пыталась добить? – сквозь слезы прошептала Ольга.

– Да. Пусть не сразу, но надо. И перестань плакать, тебе совсем это сейчас не нужно. Андрюшка капризничать будет.

– Ты знаешь, когда мы на кладбище были и их закапывали, у меня даже капли жалости не было. Мне тетю Галю жалко было. Она всю жизнь ее дурой обзывала и грязью поливала, вспоминала о ней, только когда что-нибудь нужно было.

– Ну, все, все, Оленька, успокойся. Это уже все позади. Ольга понемногу успокоилась. Владислав смотрел на залитые дождевыми каплями стекла. На душе было тяжело…