Роман с куклой - Татьяна Тронина

– Какой кошмар… – вздохнула Шурочка Лопаткина. – Значит, самому Мигунову ничего не будет?

– Не знаю… – пожала плечами Ева. – Данька пишет сейчас разгромную статью о том, что творится в Байкальском крае. Только вот будет ли толк? В последнее время столько всяких разоблачений – по всяким разным поводам, но, по-моему, они уже мало кого трогают. Сазонов тоже вот недавно выступал с очередными разоблачениями…

– Будем надеяться на лучшее! – истово сказала Шурочка. – Ладно, мне пора…

– Слушай, но ты так и не рассказала о себе…

– А что рассказывать? Стасик, после того как переехал от меня, даже не позвонил ни разу.

– А на работе как? Ты не думала ее сменить?

– Ох, надо бы… Я два раза уже подавала заявление на увольнение, но оба раза Вениамин Лазаревич порвал их в клочья. Такой деспот! То пилил меня почем зря, что я не справляюсь со своими обязанностями, то критиковал за то, что не умею выдерживать офисный стиль в одежде, то… Ох! – Шурочка даже не стала продолжать и безнадежно махнула рукой.

– Слушай, Шурка! – неожиданно оживилась Ева. – Я поняла!

– Что? – испуганно спросила Шурочка.

– Так он же в тебя влюблен! Вот и мучает тебя почем зря, не может свои чувства показать… Ты же говорила, что он как начальник – принципиален и занудлив?.. Ну вот, все ясно – он в тебя влюблен, но искренне пытается побороть свою любовь, поскольку она никак не вписывается в офисный формат и вообще, по его представлениям, незаконна…

– Ты думаешь? – Шурочка широко раскрыла глаза. – Ой, мамочки… Мне такая мысль даже в голову не приходила… Нет, ты ошибаешься!

– Шурка, ты такой розан, такая славная… – Ева обняла ее. – Ну как тебя не потискать, не ущипнуть! Ты так мило всегда смущаешься и краснеешь, так очаровательно пугаешься – да этот твой Вениамин Лазаревич там, наверное, весь слюной изошел! Ходит вокруг тебя и облизывается…

– Ой, Ева, не придумывай! – возмутилась Шурочка. – Он же на Кощея Бессмертного похож! Такой тощий, страшный, ворчливый, синяки у него под глазами недавно появились, ко всему прочему…

– Вот именно! Из-за тебя, – многозначительно произнесла Ева. – И потом, ты сама когда-то мечтала быть в центре бушующих страстей…

– Нет, нет, нет! – завопила Шурочка. – Ничего не хочу слышать! Все, мне пора… Пока-пока-пока! Привет Даниилу…

И она, подхватив сумочку, убежала, точно за ней гнались.

Вечером, когда приехал муж, Ева, смеясь, передала ему этот разговор. Но Михайловский как-то невнимательно ее слушал – все смотрел в сторону, рассеянно хмурил лоб.

– Данька, да ты совсем меня не слушаешь! – под конец рассердилась она. – У тебя такой отсутствующий вид… Вот о чем я сейчас говорила?

– Ты рассказывала о каком-то начальнике, который домогается твоей Шурки, пользуясь своим положением…

– Все наоборот!

– Слушай, Ева… Я все думаю – была ли в том дневнике разгадка?.. – тихо произнес Михайловский и поцеловал Еву в висок. – Господи, меня это теперь до самой смерти мучить будет!

– Перестань. – Ева обняла его. – Я тебя люблю… Ты самый умный, самый хороший, самый красивый…

– Ты забыла, мы же договорились – самая красивая у нас ты! – важно произнес он.

Ева обняла его еще сильнее и сказала тихо, очень серьезно:

– Если бы тогда с тобой что случилось, я бы никого другого знать не хотела. Я всю жизнь была бы одна и ждала бы смерти – чтобы встретиться с тобой…

– О, какие страшные слова! – Михайловский засмеялся и поцеловал ее. – Не говори так! На будущее – я вовсе не жду от тебя такого героизма. Живи как получится, будь счастлива… Ты ведь не Анна Тимирева?..

– Откуда ты знаешь! – насупилась Ева. – Может, у нас в роду тоже были женщины, которые всю жизнь хранили верность одному мужчине. Вон прабабка моя… Разве я тебе не рассказывала?

– Ты рассказывала только, что у твоих предков была очень тяжелая, трудная жизнь.

– Да! Ну так вот, тогда слушай: прабабка Софья всю жизнь ждала своего жениха. Им родители сначала не дали пожениться, а потом началась Первая мировая война. Он приехал всего один раз, на побывку, а потом сгинул без следа…

– Его убили? – с интересом спросил Михайловский. Они с Евой сели на диван, друг напротив друга.

– Нет, ну ты слушай… Он пропал без вести. А тут революция… А прабабка родила сына! Она его тоже Митей назвала… Жениха, то есть прадеда моего, Митей звали.

– Значит, прадед твой так и не узнал, что у него есть сын? – Михайловский взял Еву за руку.

– Да! Прабабка Софья ждала жениха, как сумасшедшая, она не верила в то, что Митя-первый погиб! Ждала-ждала, ждала-ждала… Митя-второй уже вырос давно, уже тридцать восьмой год был! И тут из Англии приезжает Макс Эрден, друг Мити-первого. Он после революции сумел перебраться за границу, но там его неотступно мучила ностальгия. Макс очень любил свою жену (она, кстати, была много его старше), но вот ситуация – жена-англичанка умирает, его ничего уже больше не держит там. И он возвращается, хотя его очень сильно отговаривали…

– Его здесь посадили?

– Да, его забрали в сталинские лагеря, и он там умер. Но дело не в этом… Короче, когда Макс вернулся, он успел передать Софье Митины письма и немного рассказал о судьбе своего друга. Оказывается, Митя-первый не сразу сгинул, они еще долго воевали с красными. Потом Митю ранили, и он умер от заражения крови. А далее Макс попал в Крым, сел на отправляющийся в Константинополь корабль, и все такое… Подробностей я не знаю, но смысл такой – прабабка Софья поняла, что Митю она не дождется. Сразу после их встречи Макса арестовали и уже подбирались к Софье, но она переехала куда-то в провинцию, под Тверь, и жила там тише мышки… И все это время продолжала хранить память о своем женихе. Она его так любила, что даже с какой-то радостью воспринимала свое одиночество, и оно ей было вовсе не в тягость…

– Бедная!

– А потом началась другая война, – тихо продолжила Ева. – И на ней убили Митю-второго… Да, забыла сказать – перед самой войной тот успел жениться. История повторилась – он ушел на фронт, так и не узнав, что его жена ждет ребенка. Весной сорок второго года родился мой отец, Борис.

– Надеюсь, у него-то все было в порядке? – печально спросил Михайловский.

– Ну, более-менее… Жениться он вовсе не собирался, был мамочкиным сынком и разгильдяем. Эгоистом, словом! И только будучи уже человеком в возрасте, он встретил мою маму. И родилась я…

– Родилась ты! – повторил Михайловский и притянул Еву к себе.

– Папа очень любил меня. Никто не ожидал, что из него получится такой хороший отец! Но мои родители были уже немолодыми людьми… И, к сожалению – не долгожителями, – печально произнесла Ева. – Вот, такова история моей семьи… Обрыдаться можно!

– Все хорошо… Все было не зря. – Михайловский взъерошил Еве волосы. – Во всем был смысл и великая мудрость…