Жили-были двое - Екатерина Риз

— Что с тобой?

Толя головой качнул, улыбнулся, но немного криво.

— Я начинаю приходить в себя, — признался он.

— Приходить в себя?

— Последние дни прошли, как во сне. У тебя не так?

Саша вздохнула.

— Может быть. — Голову назад откинула, прижалась затылком к стене. — Так что там с твоим прозрением?

— Всё не так плохо, как ты успела себя запугать именно в эту секунду, — разулыбался Ефимов. Наклонился, чтобы поцеловать её в губы. — Думаю, как раз наоборот, всё очень хорошо. Я начинаю привыкать к мысли, что это моя жизнь. И она мне нравится.

— Ты ещё не был участником Митиных капризов, так что, не торопи события. — Саша даже по груди его похлопала.

Они снова замолчали, Толя прижался лбом к её лбу, после чего зажмурился.

— Я должен позвонить матери.

— Позвони, — согласилась Саша.

— Завтра, — решил он. — Думаю, для сегодняшнего дня событий достаточно.

Толя снова наклонился к ней, коснулся губами её губ, но как-то играючи, в первый момент, и когда Саша уже хотела отвернуться, взял её за подбородок и поцеловал по-настоящему. Целоваться в полутьме тесной прихожей, целоваться с пылом, со страстью, без сомнения было всплеском подросткового безумия. И Саша была уверена, что Ефимов сам же над этим посмеётся, как только опомнится, но для этого его нужно было для начала от себя оттолкнуть. А сделать это, после того, как Толя за последние сутки убедился в своей власти и не стеснялся показывать определённую требовательность, было достаточно трудно. Саша вывернулась из его рук, одна из которых выскользнула из-под подола её платья, а Ефимова толкнула в комнату. Правда, он её за руку потянул вслед за собой.

— Толя…

— Митька спит.

— И что? — Она всё-таки рассмеялась, когда Ефимов усадил её к себе на колени. Руками обхватил, прижал её к себе и прижался губами к её груди в вырезе платья. — Ты странно ненасытен.

— Какие слова, — решил поразиться он, правда, при этом усмехнувшись, — но ничего странного я в этом не вижу. Я навёртываю упущенное.

— О, тогда тебе придётся потратить немало сил.

Толя улыбался, голову откинул на спинку дивана и, наконец, вздохнул. Вполне довольно, Сашу разглядывал, а руки скользили по её бокам.

— Сашка, пообещай мне кое-что.

— Что?

— Если я буду делать что-то не так, ты мне об этом скажешь. Я иногда… косячу.

— Толя, пообещай мне кое-что, — тут же отозвала она. А Ефимов тут же разулыбался ещё шире.

— Обещаю, — отозвался он без единого колебания.

— Я серьёзно. Пообещай мне хотя бы пытаться воздерживаться от дворового лексикона в Митькином присутствии. — Толя глаза закатил, а Саша продолжила, для начала повторив: — Я серьёзно. Самый ужас в том, что Мите это на генетическом уровне передалось. И это совсем не смешно. Я всеми силами стараюсь научить его разговаривать правильно, а ты мне совсем не помогаешь. Я же знаю, что ты можешь говорить нормально.

— Могу, — тут же согласился он.

— Вот именно. Поэтому сделай над собой усилие, фильтруй…

— Базар, — подсказал он и зажмурился, когда Саша тюкнула его по лбу.

— Выражения свои фильтруй. Ты же рвался сына воспитывать, это как раз входит в обязательную программу. Научить ребёнка изъясняться так, чтобы его понимали все.

Ефимов носом шмыгнул, но лишь для того, чтобы скрыть очередной смешок. Взгляд скользил по Сашиным коленям, потом поднялся к груди. По бедру погладил.

— Я буду очень стараться. Хотя, чтоб ты знала, просто для сведения… все как раз и понимают дворовый лексикон. Вот слёту.

— Ради Бога. На стройках, в магазинах твоих крутых, с приятелями. А мне ещё с учителями общаться, очень долго. Не думаю, что ты зачастишь на школьные собрания.

Он зарычал, попробовал укусить её за плечо, перед этим сдёрнув короткий рукав вниз.

— Какая ты у меня правильная.

— Это моя участь. Кто-то должен быть правильным. Хотя бы один из нас.

Ефимов сокрушённо кивнул.

— Ты права. И я отдаю это право тебе. Будь правильной. Будь воспитанной. — Коварно улыбнулся. — А я буду тебя портить временами.

Саша невольно задержала взгляд на его лице, потом обвела пальцем бровь, скулу, судя по взгляду, задумалась о чём-то, но прежде чем Толя успел забеспокоиться, наклонилась и сама его поцеловала. В первый раз поцеловала его сама. И Ефимов погладил её, успокаивая. И негромко проговорил:

— Всё хорошо, малыш.

Сашин взгляд стал серьёзным за одно короткое мгновение, она вновь о чём-то задумалась, возможно, забеспокоилось, а её серьёзность по отношению к нему, почему-то пугала Толю больше всего. Он это всё чётче осознавал, с каждым днём. И чтобы вернуть огонь в её глаза, опрокинул Сашу на диван и навалился сверху. Она инстинктивно дёрнулась, осознала, что этим ситуацию лишь усугубляет, и рассмеялась. Но Толю обняла. После секундного колебания, всё ещё чувствуя внутреннюю неуверенность и лёгкую неловкость, обняла его, скользнув ладонями по его плечам, потом коснулась его волос. Странно было даже думать о том, что она с недавних пор имеет на всё это право. И единственное, чего в это мгновения не хватало между ними, так это негромкого: люблю. Но это явно было лишним. Поэтому Саша глаза закрыла и позволила себя поцеловать.

Митя проснулся ближе к восьми, хмурый, зевал и тёр глаза, и, появившись на кухне, тут же заявил, что хочет есть.

— Ты бы умылся, — посоветовала ему Саша. — Сразу проснёшься.

Митя снова глаза потёр, и совершенно неожиданно, в первую очередь для себя, оказался сидящим у отца на коленях. Толя всё это время сидел за кухонным столом, уткнувшись взглядом в экран компьютера, а потом руку протянул и сына к себе привлёк. Посадил на колени, обнял и пристроил подбородок у него на макушке.

— Ты проснулся?

Митька только головой мотнул и у отца на коленях поёрзал, осваиваясь. Потом откинулся у него на плече, помотал ногой, разглядывая колонки цифр на экране его компьютера.

— Это что?

— Работа.

— Ты понимаешь, что там написано?

Толя усмехнулся.

— Слава Богу, да.

— Почему «слава Богу»?

— Ну, как, кто-то должен деньги в семью зарабатывать? Мама нас кормит, ты учишься, а я работаю.

Митька за ухом почесал, зевнул, правда, потом поинтересовался:

— Значит, маме можно не работать теперь?

Толя сыну в лицо посмотрел, хмыкнул.

— А ты соображаешь.

Саша обернулась на них от плиты. Похвалила:

— Замечательно. Мне теперь можно не работать, да? В моих планах на будущее отныне только кормить вас двоих.