Я говорил, что люблю тебя? - Эстель Маскей

К пятнице я устала слоняться по дому в постоянном ожидании, что Тайлер вернется. Мне страшно хотелось его увидеть, хоть на секундочку, пока он будет, например, забирать какую-нибудь одежду. Однако за всю неделю он ни разу не зашел, не ответил ни на одно из моих сообщений, и мы так и не увиделись.

Я знала, что буду скучать, не встречаясь с ним каждое утро, но совсем не думала, что начну отчаиваться и злиться. Ведь не было никакого смысла полностью от меня отгораживаться. Когда я спросила, не хочет ли он посидеть со мной – как сводные брат и сестра, конечно – в кофейне, он ничего не ответил. На вопрос: «Как у него дела?» – никакой реакции. Ну а о том, «помнит ли он, что произошло в прошлые выходные?» – и заикаться не стоило, мой телефон никогда еще не был так молчалив. Вероятно, Тиффани со страшной силой закрутила гайки.

Тиффани, которая меня отчаянно ненавидит.

Тиффани, в чьем доме я оказалась персоной нон грата.

Тиффани, которая при виде меня готова заполыхать огнем.

– Куда-то собираешься? – спросили из-за спины. Я оторвалась от окна гостиной и, повернув голову, увидела пытливый взгляд Эллы. Она прошлась глазами по моей одежде, которая явно не подходила для праздного шатания по дому.

– А что, нельзя? – У меня было смутное ощущение, что я наказана, но так как отец по этому поводу ничего не говорил, я надеялась, что прошлые выходные мне простили. В любом случае, отца сейчас не было, так что принудить меня было некому.

– Да нет, – ответила мачеха. – Просто скажи, куда идешь.

Я снова повернулась к окну и через жалюзи посмотрела на припаркованную на противоположной стороне улицы машину Рейчел. Она должна выйти с минуты на минуту. Дождь лил как из ведра, затянувшие небо тучи погрузили город в полумрак, и мне пришлось щуриться, чтобы хоть что-то рассмотреть сквозь стекающие по внешней стороне стекла ручейки.

– Друзья устраивают вечер кино, – не отрываясь от окна, ответила я.

Последовало молчание, потом раздалось шуршание – Элла пошла к выходу, однако на полпути снова остановилась и глубоко вздохнула.

– А ты не знаешь… – тихо промолвила она, – Тайлер там будет?

– Должен быть, – быстро ответила я. Это одна из причин, почему я согласилась туда пойти. Если единственная возможность увидеть Тайлера – попасть в дом к его ненормальной экс-подруге, то я готова преодолеть в себе страх. Развернувшись, я наткнулась на Элин печальный взгляд. – Вы скучаете по нему?

Элла не сразу нашлась, что ответить. В воскресенье, когда Тайлер ушел, она почти всю ночь проплакала, и что-то мне подсказывало, что плакала она не только из-за наркотиков.

– Скучаю, – сказала она в итоге и, отойдя от двери, села на диван. Подняв с дивана думку, Элла положила ее на колени и крепко сжала руками. – В доме стало пусто. Знаю, его и так почти целыми днями не бывало, но все равно как-то непривычно.

Я прекрасно понимала, что она имеет в виду: гнетущую тишину, нетронутую вегетарианскую пищу в холодильнике, пустующий за завтраком стул. А еще то, что ее сын не вваливается домой посреди ночи, с каждым разом растрачивая себя все больше и больше.

– Да-а, – согласилась я. – Это точно.

– Я очень волнуюсь за него, – призналась Элла. Я ценила, что сейчас она со мной откровенна, да и вообще все лето старалась быть откровенной. В принципе, если отбросить первое впечатление, когда Элла постоянно таскала меня за собой по двору, представляя всем, кому ни попадя, она оказалась не такой уж и плохой мачехой. Просто во время барбекю была слишком назойливой и шумной. Но сейчас меня вдруг осенило, что все это было фэйком, что Элла лишь напустила тогда на себя браваду, подобно тому, как делает ее сын, когда пытается создать видимость, что все у него хорошо… А на самом деле ничего хорошего-то и нет. Ни у него, ни у Эллы.