Грех и любовь - Барбара Доусон Смит

Дворецкий бросился ему на помощь. Итан оттолкнул его. Заходить в дом не хотелось, и Итан перевел взгляд с ярких фонарей у двери — их все-таки оказалось два, а не четыре — на темневший за железным забором сад.

В грудь ему уперлось что-то твердое. Книга, вспомнил Итан, сборник его стихов. После того как он расстался с женой и отправился заливать горе виски, он не смог удержаться и, надев очки, начал перелистывать страницы.

Он читал и перечитывал знакомые строки, теперь уже не написанные его рукой, а напечатанные, и чувствовал, что, как ни странно, настроение его постепенно улучшается.

В темноте сада мелькнула какая-то тень. Мужчина, высокий, отметил про себя Итан, ощутив вдруг смутное беспокойство.

Он поморгал затуманенными алкоголем глазами, и тень растворилась, как будто ее и не было. Итан постоял несколько секунд, пристально вглядываясь во тьму, но в этот момент луна зашла за тучи, а газовые фонари у двери оказались не в силах рассеять мрак. Никакого мужчины в саду нет, решил Итан, успокаиваясь. Обман зрения, мираж…

Равно как и его вера в Джейн.

Она, наверное, уже спит в этот поздний час. Хорошо бы сейчас войти в ее спальню, подойти к кровати, улечься с ней рядом и заняться с ней, сонной, любовью. Почувствовать, как она начинает двигаться ему в такт, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, как содрогается в экстазе, выкрикивая слова любви…

Нет! Не нужна ему такая любовь, и сама Джейн тоже не нужна. Пусть убирается туда, откуда приехала. Слишком уж хорошо она его знает. И он тоже ее знает. Знает, что она не успокоится, пока он не откроет ей душу. Далась ей его душа!

Выругавшись, Итан оттолкнулся от колонны и каким-то чудом добрался до входной двери, даже ни разу не споткнувшись. Яркий свет фонарей ударил в глаза. «Фу, все-таки здорово я сегодня набрался, — подумал он. — Дай Бог поскорее оказаться в спальне».

Ладно, с женой он разберется завтра.

Джейн проснулась от шума. Из спальни Итана доносились громкие голоса, однако через закрытую дверь она не могла разобрать ни слова.

Приподнявшись на локте, Джейн взглянула в окно: сквозь неплотно задернутые шторы пробивался серый свет, должно быть, только-только рассвело. Она заснула лишь под утро и сейчас чувствовала себя совершенно разбитой.

Живо припомнились вчерашние события. Стихи… Неудавшийся подарок ко дню рождения Итана… Его ярость…

И вот теперь в его спальне что-то происходит. Ведь не приснился же ей его сердитый голос и чей-то тихий мужской. Кто это ему отвечает? Уилсон? Женский плач, даже не плач, а тихие рыдания… А это еще что такое?

Неужели он привел домой проститутку?! При этой мысли Джейн стало нехорошо. Нет, не может быть! Наверное, делает выговор служанке, вот и все. Да как он только смеет вымещать свой гнев на ни в чем не повинной девушке!

Отбросив одеяло, Джейн вскочила с постели и бросилась к стулу, на котором оставила пеньюар. Схватив его, устремилась к двери в спальню Итана, на ходу просовывая руки в рукава и завязывая пояс.

Даже не удосужившись постучать, нажала на ручку двери и вошла.

В комнате царил полумрак: шторы были задернуты и не пропускали скудный утренний свет. Итан, в халате, небритый, лицо помятое, метался между камином и незастеленной кроватью. За ним по пятам ходил Уилсон с белой рубашкой в руке, тщетно уговаривая его одеться.

На полу на корточках сидела Джанетта и плакала навзрыд.

Черные волосы, выбившиеся из-под ночного чепчика, рассыпались по плечам.

В душу Джейн закралось беспокойство.

— Что здесь происходит? — резко бросила она. — Что-то случилось с Марианной?

Резко обернувшись, Итан взглянул на жену тоскливым взглядом и направился к ней. Подойдя, взял за руку и повел к стулу.

— Садись.

Услышав этот мрачный голос, Джейн похолодела. Выдернув руку, она рывком повернулась к мужу.

— Я не хочу. Ответь мне на вопрос. Марианна заболела?

Ты послал за врачом? Я должна немедленно к ней идти…

— Подожди, Джейн. Она не заболела. — Итан замолчал и, судорожно сглотнув, запустил руку в волосы. — Ее похитили.