Колдунья моя - Бертрис Смолл

С ними в Лондон приехала Нара, и с ее помощью Мэйрин быстро оделась. Серебряная парчовая юбка была длинной и пышной; ткань грациозно ниспадала струящимися складками. Поверх нее Мэйрин надела вторую юбку из легкого прозрачного шелка. Серебро мягко просвечивало сквозь нее. Этому модному приему Мэйрин научилась в Византии. Верхняя юбка была такого же сине-зеленого цвета, как и туника, сшитая из великолепной камки. Длинные рукава туники расширялись от локтя к запястью. Мэйрин подпоясалась чудесным поясом из скрепленных серебряных Дисков, в центре каждого переливался загадочный лунный камень. Опустившись на колени, Нара обула госпожу в мягкие сине-зеленые туфельки на жемчужных пуговицах. Волосы Мэйрин причесала так, чтобы они ниспадали локонами на затылок, в англосаксонском стиле. Наконец она покрыла голову серебристой вуалью с изящной вышивкой, закрепив накидку золотым обручем с жемчужинами.

— Королевские фрейлины лопнут от зависти, — с улыбкой проговорил Жосслен. — Нормандские леди привыкли считав себя первыми в мире красавицами — Погоди, — отозвалась Мэйрин, — я еще не подобрала украшения. — Внимательно изучив содержимое шкатулки, которую Нара держала открытой, Мэйрин наконец достала каплевидные сережки из розового хрусталя и такого же цвета ожерелье, украшенное роскошным кельтским крестом из красного ирландского золота. За ними последовали два перстня: один — с бриллиантом, окруженным аметистами, и второй — с необычно огромной розовой жемчужиной. — Надеть слишком много перстней было бы нескромно, — чопорно заметила Мэйрин.

— Очень хорошо, что твой наряд подходит к моему, — с легким смешком одобрил ее Жосслен. На нем была красная с золотом туника и такой же плащ. Эти цвета удивительно гармонировали с его темно-русыми волосами.

— По-моему, мы всегда и во всем подходили друг другу, милорд, — с лукавой улыбкой отозвалась Мэйрин.

Они ехали верхом по лондонским улицам в королевский дворец в Вестминстере, привлекая к себе восхищенные и удивленные взгляды прохожих. Не часто здесь можно было встретить такую прекрасную пару.

— Ты волнуешься? — спросил ее Жосслен, когда они подходили к апартаментам королевы.

— Чуточку, — призналась Мэйрин.

Биота распахнула перед ними дверь. Мэйрин окинула быстрым взглядом собравшихся в комнате женщин. Она тут же заметила Бланш и на мгновение встретилась с нею глазами, но та, похоже, не узнала ее. Затем Мэйрин увидела королеву.

Матильда Нормандская придала новый смысл слову» малышка «, ибо, хотя росту в ней было всего пятьдесят дюймов, каждый из этих дюймов был самим совершенством. Она была прелестна с головы до ног: молочно-белая кожа, розовые щеки, серебристые волосы, заплетенные в косы и уложенные высоким венчиком, гордая осанка, ярко-голубые глаза, светящиеся живым любопытством к миру. От этих глаз мало что может ускользнуть.

Мэйрин направилась прямо к королеве, изящно опустилась перед ней на колени и склонила голову в знак покорности.

Матильда одобрительно кивнула Жосслену и проговорила мелодичным голосом:

— Можете подняться, Мэйрин из Эльфлиа. Мэйрин встала.

— Счастлива видеть вас, миледи королева, — сказала она Матильде.

— Спасибо, дитя мое, — ответила королева и обратилась к Жосслену:

— Я понимаю, что вы имели в виду, когда сказали, что милорд Вильгельм щедро вознаградил вас, Жосслен. Ваша жена очень мила, и манеры ее безупречны. — Матильда снова взглянула на Мэйрин:

— Я слышала, дорогая моя, что вашим первым мужем был принц Василий Византийский.

Фрейлины с любопытством уставились на гостью. Оказалось, что перед ними не просто заурядная саксонская девушка. И особенно интересно, учитывая недавно разыгравшийся спектакль с Бланш де Сен-Бриек.

— Да, миледи королева. Принц Василий действительно был моим мужем, но его постигла безвременная смерть. Мы с ним поженились, когда мой отец, Олдвин Этельсберн, да упокоит Господь его праведную душу, находился в Константинополе с торговым посольством короля Эдуарда. А позднее, когда король Вильгельм прибыл в Англию, он устроил наш брак с моим возлюбленным супругом, Жоссленом де Комбуром.

— Быть любимой — это прекрасно, — заметила королева, и Мэйрин обнаружила, что в простых словах Матильды скрыта великая истина.

— О да, мадам! — пылко согласилась она, и королева улыбнулась.

Поболтав еще несколько минут о всяких пустяках, королева сказала:

— Оставайтесь и поужинайте с нами. — Хотя эти слова звучали как приглашение, по сути, это был королевский приказ. — А теперь, Жосслен, друг мой, пойдите и поприветствуйте милорда Вильгельма. А ваша прелестная супруга останется с нами, пока не настанет время садиться за стол.

Мэйрин почувствовала, что ее сердце забилось быстрее. Она не думала, что ей придется остаться одной с королевой и фрейлинами, но Жосслен, наклонившись, поцеловал ее в щеку и прошептал:

— Смелей, колдунья моя!

Он ушел. Мэйрин целый час просидела на скамеечке рядом с королевой, беседуя с Матильдой и фрейлинами. Краем глаза она видела, что Бланш де Сен-Бриек все время подбирается к ней, подходя все ближе и ближе; наконец она придвинулась почти вплотную.

Когда в общем разговоре образовалась пауза, Бланш произнесла:

— В Бретани я была знакома с вашим мужем, Жоссленом. Мы ведь с ним оба родились в Бретани. Мы были очень, очень близки.

— Значит, вы знали друг друга с самого детства? — невинно спросила Мэйрин. — Значит, вы тоже незаконнорожденная, мадам?

Молочно-белая кожа Бланш покрылась красными пятнами гнева: бледно-голубые глаза яростно вспыхнули.

— Я?! — задохнулась она. — Незаконнорожденная?! Фрейлины, невзлюбившие эту самодовольную дуру, захихикали, прикрывая рты ладошками. Аметистовые глаза Мэйрин вопросительно расширились. Матильда чуть заметно улыбнулась. Она ведь знала правду и понимала, что Мэйрин просто играет с ненавистной ей женщиной.

— Мадам! Бога ради, объясните, почему вы решили, что я — незаконнорожденная?! — Голос Бланш прозвучал резко, почти срываясь на крик.

— Но ведь ни один высокородный лорд не позволил бы своей дочери играть с незаконнорожденным ребенком, — недоуменно проговорила Мэйрин. — И поскольку вы знали моего мужа с самого детства, я предположила, что вы тоже родились вне брака. Разве я ошиблась?

— Да, ошиблись, миледи! Я — Бланш де Сен-Бриек. Это — одно из древнейших и самых почтенных имен в Бретани. Мой покойный муж — Сирен Сен-Ронан, но, поскольку это имя не столь знатное, я снова взяла родовое имя, когда овдовела. И я вовсе не говорила, что знала вашего мужа в детстве! Вы меня не правильно поняли! Я познакомилась с Жоссленом несколько лет назад.

— Как это мило, — отозвалась Мэйрин, делая вид, что не понимает двусмысленности этих слов.

Бланш стиснула зубы. Неужели эта глупая саксонская девчонка не может понять, на что ей намекают?

— Мы с вашим мужем были очень близки, — повторила она. — Мы были близкими друзьями.