Отражаясь в тебе - Алла Дроздова

«Что это? Как это следует понимать? Она…».

Соскочив с кровати, Морозов рванул к двери ванной и, схватившись за ручку, резко дернул её на себя. Внутри санузла никого не оказалось. Михаил растерянно уставился в пустое пространство. Не веря своим глазам, он даже покрутился вокруг себя, а затем встряхнул головой, как бы отгоняя непонимание увиденного. Непослушная челка упала ему на глаза. Нервно зачесав её пятерней наверх, он почему-то рванул к мусорной корзине, у которой топорщилась крышка. Откинув её, увидел в ней вещи, в которых Варя была сегодня вовремя ссоры. Вопросы один за другим зароились у него в голове.

«Куда? Когда? Почему? Как?».

Выхватив из корзины первую попавшуюся вещь жены, уставился на неё обезумевшим взглядом. Это была её футболка. Прижав ту к лицу, тут же почувствовал родной запах. Словно пьяный, на ослабевших, подгибающихся ногах, шатаясь, вышел из ванной… и закричал, словно чудом выживший дикий зверь, загнанный охотниками и обнаруживший потерю всей своей семьи.

«Господи! Я сейчас умру! Она меня бросила! Она от меня ушла!» — билось у него в голове.

И он, снова закричав, рухнул как подкошенный на кровать, так и продолжая сжимать вещи жены: в одной руке — кольца, а в другой — футболку.

Его голову разрывало на части от спазмов боли. Сердце жалили тысячи ледяных осколков, вымораживая его изнутри. А ведь ещё несколько часов назад оно билось в такт словам любви, тогда, когда они были вдвоем и отражались друг в друге.

А сейчас он умирал.

Его душа умирала. Ему не хотелось больше жить, ведь он потерял смысл существования. Ревность, разъедающая душу, словно кислота, задела Варю, уничтожая её любовь к нему.

Его сердце умирало. Да и зачем ему было жить, когда она ушла, бросив его и забрав теплоту своего сердца.

Михаил понимал, что теперь он расплачивается за всё, что наделал: за своё безумство, за своего одержимого жаждой подчинения монстра. Он понимал, что ошибся, что разбил их сердца, не умеющие биться без любви друг к другу.

Встревоженные его криком, в комнату влетели родители. Евгения Аверьевна, увидев бледное лицо сына, все покрытое бисеринками холодного пота и искаженное от боли, бросилась к сыну.

— Миша! Что? Что, Миша? — мать пыталась поймать его отсутствующий взгляд.

— Она ушла… она бросила меня… бросила… ушла…

— Миша! Господи, что с тобой, — женщина пыталась понять то, что шептали его посиневшие губы.

— … она бросила меня… зачем мне жить…

Александр Маркович, пребывающий в ступоре от увиденного, опомнился и тоже рванул к сыну.

— Мишка! Вставай, засранец! Вставай…

— Сыночек, миленький! Всё стабилизируется. Варя просто обиделась, вы помиритесь.

Михаил раскрыл руку, до этого сжатую в кулак, и из неё выкатились два кольца. Она сразу их узнала. Женщина закрыла ладошкой рот, сдерживая собственный крик, и затравленно взглянула на вмиг осунувшегося мужа.

— Пропади ты пропадом, — вдруг произнесла она, глядя на супруга. — Ты испортил жизнь мне… жизнь своего единственного сына…

— Вставай, Мишка! Ищи её! Вставай… не раскисай, как баба… Вставай, я сказал.

Но Михаил его уже не слышал. Он потерял сознание.

Через десять минут приехавшая бригада скорой помощи констатировала у него сердечный приступ.