Требуется Баба Яга - Мария Милюкова

Может, от усталости или боли, но остановиться не могла. Пару раз почти отдышалась, но при одном только взгляде на удивленного Яшку на меня накатывала новая волна смеха.

– Это не смешно. - Колдун встряхнул меня за волосы и обиженно засопел.

Я ойкнула, но снова захохотала, бормоча сквoзь слезы:

– Ты, тощий юнец, у которого еще молоко на усах не обсохло. Ты где силу Рода взял, балбес?

– Тебе смешно, кикимора? – голос Яшки источал лед. - Ты смеешь хохотать, когда у твоего горла меч?

– А, правда, откуда у тебя сила? – Крес отвлек от меня колдуна, влезая в разговор. – Или в подмастерьях у кого бегаешь? С кузнецом не получилось,ты в ведуны подался?

– Откуда знаешь, что я учился у Агния? - Яшка настороженно оглянулся на стража, ослабляя хватку моих волос.

– Он сам сказывал. – Крес пожал плечами, будто разговорился со знакомым мужиком у колодца, а не с кoлдуном на поле боя. - Хилый ты больно для дел кузнечных, помаялся чуток да потом сам куда-то и пропал. Видать, другое занятие нашел?

– Не твое дело, – огрызнулся Яшка и потупился.

Я вдруг отчетливо поняла, почему страж до сих пор его не убил. Мал он был и глуп. Зазнался мальчишка, силу великую почуял. А по всему выходит, что страж на ребенка руку поднять должен, на глупого, вредного, зарвавшегося pебенка. Который понятия не имеет, насколько опасная игрушка находится в его руках.

– Да мое, вроде как. - Крес мельком взглянул на меня и вздохнул, медленно облокотившись на рукоять меча, словно старуха на посох. – Ты в моем лесу проказничаешь, зверей да нежить крова лишаешь. Опять же, жену мою мучаешь. Мое это дело, Яшка, мое.

Я покраснела. Было так приятно слышать это «мою жену», что сердце застучало, готовое выпрыгнуть из груди.

– Зачем тебе Марка? - Яшқа рывком прижал меня к себе, меч нырнул под подбородок.

Обжигающая сталь заскребла кожу у горла. Страх набатом звенел в голoве, пришлось зажмуриться и закусить губу. Не дышать: одна маленькая царапина, и мне конец.

– Ты определис-сь, Яшка, что тебе больше надо, - лес-с погубить или кузнецову дочь под венец затащить, - спокойно предложил Леший.

– Одно другому не мешает! – колдун сорвался на крик, оглушая. – Освобожу Чернобога и буду им повелевать! Тогда и Марка моей станет.

– Так освободишь или будешь повелевать? – Голос Береса прозвучал левее.

– А ты молчи, псина упыриная. Уродится же на земле тварь такая смердячая: тo ли лошадь,то ли собака.

– Это пес-с с-смердячий? – Хохот Лешего пронесся над моей головой. – Кикимора с-сейчас Чернобогу душу отдас-ст от ароматов твоих, а он на пс-са вс-сю вину с-сваливает. Нехорошо, юнец, нехорошо.

– А ты бы, навозная куча, молчал! – рявкнул колдун. - Мало тебя в труху развеивал, ещё хочешь?

– А ты можешь?

Яшка, окончательно рассвирепев, дернул меня за волосы. Я повалилась навзничь и скатилась с косогора, задыхаясь от песка, забившего ноздри. Падение колдун остановил неожиданно: он резко потянул за косу, словно управлял сельским мерином. Меня развернуло на лету. На миг показалось, что Яшка оторвал волосы вместе с головой. Сильная рука поставила на ноги, выворачивая руку за спину. Клинок прижался к горлу, уши заложило от ворожбы – колдун воззвал к Роду. Смрад затопил сознание, и меня наконец-то вывернуло. Прямо на меч. Лезвие задымилось и почернело, Яшка выругался, а я вздохнула с облегчением – мутить перестало. По крайней мере, до следующего колдовства.

– Как же ты мне надоела, нежить проклятая. - Яшка цедил слова сквозь зубы прямо мне на ухо.

Очень хотелось ответить ему тем же, но сил на разговоры просто не осталось. Чувствительный удар в спину сбил с ног, и я влетела в огромный камень.

В голове возникла красочная картинка: мой нос разбивается о валун, кровь заливает сарафан и землю. Но удара не последовало. Вместо этого я провалилась в нечто вязкое, словно с разбегу влетела в чан с теcтом. Опара пропустила меня как будто нехотя,и я упала на что-то твердое и шершавое. Носом все-таки ударилась, но не так сильно, как представляла. Яшка снова поставил меня на трясущиеся ноги и толкнул вперед, не давая возможности даже отдышаться.

– А ты зачем пожаловал? – Вопрос колдуна заставил открыть глаза и осмотреться.

Мы стояли в центре залы. Потолки терялись в сумраке, а тени дрожали в танцующем свете факелов. Резные балки, напоминающие листья распустившихся кувшинок, уходили вверх и пересекались над головой, образуя причудливый узoр. Несколько колонн прижимались к углам залы, то ли подпирая их,то ли играя роль печей. На стенах пестрели выгравированные цветы и листочки, создавая неповторимый уют в теплом свете пламени. Я бы сказала, что это прекрасная нора, если бы не запах погреба и кровавый цвет, в который выкрашена вся зала.

– Хочу посмотреть на Чернобога. – Голос стража источал спокойствие и уверенность.

Меч висел у него на бедре, на поясе дремали топоры,и только холодный взгляд выдавал настоящее настроение Креса. Я шмыгнула носом, сдерживая слезы. В том, что колдун меня убьет, не сомневалась, но умирать в компании стража было не так страшно.

Колдун усмехнулся и царственно махнул рукой:

– Знаешь, страж,ты никогда не был мне неприятен.

Яшка как будто преобразился. Исчезла сутулость и неуверенный тембр голоса. Движения стали резкими и точными, а взгляд – прямым и ясным. Колдун знал, что победил в этой схватке, и наслаждался исходом.

– Это взаимно, – ответил страж ровным и тихим голосом.

– Не могу похвастаться тем же, – вставила я и с трудом выпрямилась. Тело ныло, волосы и лицо горели, а присутствие мечей обжигало кожу. - Где мы?

– Я к Агнию в подмастерья пошел только ради Марки. - Яшка мечтательно закатил глаза, словно не слышал и не видел ничего вокруг. - Люблю я ее. Ан не вышло, права твоя кикимора – слабоват я для дeл кузнечных.

– Где мы? - грубо прервала Яшку.

Слушать его мне не хотелось. Устала так, что готова была поторопить колдуна убить меня. Хоть в Нави отосплюсь.

– Да и