Лорна Дун - Ричард Додридж Блэкмор

— Но как же так, — смутился я, — разве наверху у нас не король? При чем тут виги?

— Ты безнадежный тупица, Джон, — расстроился Стиклз. — Что касается вопросов конституциии, так легче зайца научить трубку раскуривать. Ладно, оставим это глупое занятие. Я как-то раз видел пятилетнего мальчика, который в политике разбирался лучше тебя. Только не вздумай на меня обижаться. Я сам виноват. Надо было вовремя прикинуть, с кем я имею дело.

— Не стоит извиняться, господин Стиклз. Но мне никогда не приходилось вникать в политику.

— И прекрасно, мой друг, — улыбнулся Джереми. — Крепче будешь спать и умрешь в своей постели от старости. Ладно, поясню тебе все в двух словах (не упоминая о партиях, чтобы у тебя голова не опухла). Я должен раскрыть тайный заговор, даже не столько против короля, сколько против его наследника.

— Наконец-то я понял, господин Стиклз. Но вы могли бы сказать это еще и час назад.

— Тебе, конечно, было бы проще, — сочувственно кивнул головой Джереми. — Я вижу, у тебя шляпа уже приподнимается, насколько распухли твои перетруженные мозги. Тебе надо работать не головой, а кулаками. Вот это дело у тебя получится отлично, и все тогда пойдет на лад. Послушай моего совета: в политике, как и в любой борьбе — надо придерживаться побеждающей стороны, и ничего не иметь общего с побежденной.

— Именно так я всегда и поступал, — быстро ответил я, — если бы только узнать, кто из них победит. Я же волнуюсь не столько за себя, сколько за Лорну… то есть, я хотел сказать, за мать и сестер, конечно. И за нашу ферму.

— Ага! — обрадовался Стиклз, замечая, что я начинаю краснеть. — Лорна, говоришь! Это кто же такая — одна из ваших работниц или твоя любовница?

— Занимайтесь лучше своими делами, — вскипел я. — Шпионьте за тем, за кем вам приказано. Можете продолжать использовать для этого наш дом. Вы и без того уезжаете и приезжаете, когда вам это удобно. Но если вы вздумаете лезть в мои личные дела — вот тут уж все королевские телохранители и драгуны вам вряд ли помогут. От моего кулака вам будет не уйти. Впрочем, что я говорю — на вас и одного моего пальца хватит.

Разозлившись на Стиклза, я не заметил, как повысил голос, и Джереми, стряхнув спесь, вдруг сжался, словно я мог бы ударить такого беззащитного человека.

Я повернулся и ушел от него. Но чтобы немного развеяться, я начал перетаскивать мешки с кукурузной мукой, не решаясь показаться перед матерью в расстроенных чувствах. Я начинал ощущать свою силу, но когда злился, то испытывал нечто вроде прилива сил потусторонних. Мышцы мои требовали выхода этой энергии. Работники, видя меня в таком состоянии, пытались отойти подальше на всякий случай, а я в подобные моменты занимался чисто физическим трудом, чтобы быстрее растранжирить избыток сил. Позже я понял, насколько хрупко и беззащитно человеческое тело по сравнению с силой ума, и только трус может использовать свои кулаки против слабых.

Но как бы там ни было, в дружбе между мной и господином Стиклзом образовалась трещина, и я искренне сожалел об этом. Вспоминая, как доброжелательно он отнесся к моим проблемам в Лондоне, я несколько раз подлавливал его у входа во двор и просил прощения, извиняясь за свою вспышку гнева. Я соглашался любым способом искупить свою вину, только бы он пожелал. Но Джереми холодно заметил, что если человек способен такое высказать, то он не поймет и не оценит прощения, так что извиняться мне, дескать, ни к чему.

Правда, немного поразмыслив, я решил, что эта брешь в наших отношениях, собственно говоря, не грозит никакими потерями. По крайней мере, теперь он не лез ко мне со своими поручениями, а у меня и без него своих дел хватало по горло. Я корил себя за свою неблагодарность, но, с другой стороны, если Джереми сам отказался от моих услуг, каким образом я смог бы помочь ему? Тем не менее, очень скоро я оказал ему серьезную услугу, о чем поведаю вам чуть позже.

Тем временем мои личные дела расстроились окончательно, и я не находил себе места. Дело в том, что Лорна перестала подавать мне условные знаки, не предупредив об этом заранее. А как раз они и были моей единственной отрадой и воспринимались как бальзам на сердце. Первый раз, стоя на холме и не заметив никаких изменений с предыдущего дня, я вначале подумал, что меня подводит зрение. Протерев глаза и снова ничего не увидев, я решил, что моя возлюбленная, возможно, просто забыла что-то или была слишком занята весь день. Меня это сильно расстроило. Надо ли вам говорить, что я ощущал день ото дня, когда условные знаки так и не появлялись.

Три раза я поднимался по водному каскаду в долину, хотя вода стала уже довольно холодной, а сам поток приобрел коричневатый оттенок и злобно рычал, грозя смести меня вниз. И хотя я ждал до самой темноты, я так и не услышал ни легких шагов, ни мелодичного голоса, и чувствовал себя как никогда одиноко. Мне показалось, словно любовь моя умерла, и ветер поет отходную на похоронах.

Однажды я забрел поглубже в долину, даже дальше той лощины, где Лорна когда-то встретила и потеряла навсегда своего кузена. Я шел берегом реки, скрываемый туманом, и через некоторое время вдали приметил угол самого крайнего дома. Это было мрачное квадратное строение, света в окнах я не приметил. Когда я подошел поближе, то увидел, что дом выстроен из камня и дерева. Я догадался (по рассказам Лорны), что именно здесь и обитал Карвер Дун. Из любопытства, а может, из-за ревности, я решил разглядеть его получше. При этом я так разволновался, что уже не чувствовал ни страха, ни опасности. Перебравшись на другую сторону речки, я, тихо ступая, двинулся вперед в гнездо драконов. Впрочем, стало совсем темно, и вряд ли меня можно было заметить. Внутренне я решил, что взять меня можно только пулей, потому что если представится случай сразиться с кем-либо из Дунов, я уж не стану упускать свой шанс.

Задняя часть дома Карвера почти вплотную подходила к берегу. Заметив в