Дитя феникса - Барбара Эрскин

Из-за сильных дождей дорога больше была похожа на болото; лошади вязли, и лишь к вечеру Элейн въехала на главную улицу Купара, направляясь к замку.

Король сидел на своем возвышении в главном зале, окруженный просителями. Элейн постояла несколько минут в отдалении, наблюдая, как он о чем-то разговаривает со стоявшим к ней спиной человеком. Сердце Элейн вдруг дрогнуло: она узнала лорда Файфа.

Подошедший дворецкий с поклоном пригласил Элейн подойти. После секундного замешательства она двинулась вперед, решив, что лорд Файф вряд ли будет приставать к ней тут, в присутствии десятков людей и своего сюзерена.

Увидев ее, король запнулся на полуслове. Радости в его взгляде Элейн не заметила.

– Леди Честер? – сказал король.

Делая реверанс, Элейн почувствовала, что ей перехватило горло.

– Прошу прощения, сир, но я должна возвратиться в Уэльс. Моя мать тяжело больна, возможно, она при смерти. Сожалею, что мне приходится прервать свой визит.

Элейн увидела, как раздраженно нахмурился Александр, и опустила глаза. Ее визит считался сугубо личной поездкой к тете, и она поняла, что у многих может возникнуть вопрос, почему это она проделала столь длинный путь, чтобы попрощаться с королем? Но сейчас об этом поздно было беспокоиться. Элейн думала только о том, чтобы быстрее уехать домой.

Король первым справился с этим недоразумением.

– Простите, милорды, – обратился он к окружающим, – я должен поговорить с леди Честер перед ее отъездом!

Элейн решила, что останется с Александром наедине, и ее сердце забилось от волнения, но стоявшие вокруг лорды поклонились и отошли лишь на десяток шагов к стене зала. Александр снова сел и подал Элейн знак рукой, чтобы она подошла ближе. Их уединение оказалось лишь воображаемым: их никто не мог услышать, но наблюдали за ними все. Элейн вздохнула – разочарованно и обиженно.

– У меня так и не было времени написать письма, – тихо заговорил Александр. – Тебе нужно хорошо запомнить то, что я скажу. Передай своему отцу, что я собираюсь ждать – у нас все еще есть надежда на договор с Генрихом, и я не хочу ставить его под угрозу. Вероятно, мы встретимся с ним в будущем году. Если ты приедешь весной, я смогу к тому времени пересмотреть свои планы и решить, что следует предпринять. Когда увидишься с Маргарет, можешь передать это же самое и ее графу-маршалу. – Тут Александр едва заметно улыбнулся. – Мне очень жаль, милая, что с твоей матерью… В общем, мы будем молиться за нее!

Элейн подождала еще немного, думая, что король скажет еще что-нибудь, но тот уже подозвал к себе лорда Файфа.

Граф подошел, улыбнулся Элейн, голодными глазами скользнув по ее фигуре.

– Жаль, леди Честер, что вам приходится так рано покидать нас. Я не знал, что вы находитесь в Шотландии, иначе бы я обязательно посетил вас, чтобы засвидетельствовать свое почтение!

Элейн отступила в сторону.

– Я была здесь с визитом у моей тетушки, милорд, и в мои намерения не входило видеться с кем-либо, кроме нее и короля, моего дяди. Прошу прощения, я должна идти.

– Тогда позвольте мне проводить вас. – Лорд Файф повернулся к Александру и поклонился. – Сир, могу ли я сопроводить вашу очаровательную племянницу хотя бы до границы? Мои дела здесь завершены, и я почел бы за честь…

Элейн умоляюще посмотрела на Александра и сказала, обращаясь к графу:

– Благодарю, милорд, но в этом, право, нет необходимости. Я должна торопиться…

Александр ухмыльнулся.

– Вы в самом деле уверены, леди Честер, что вам не требуется эскорт? Лорд Файф тоже может ехать очень быстро, особенно когда хочет…

– Нет, ваша милость. Благодарю вас, но – нет! – Элейн вдруг поняла, что Александр смеется над ней.

Король перестал улыбаться. В его присутствии Элейн всегда старалась скрыть свои чувства за строгими рамками официальных приличий, но сейчас Александр ясно увидел ту ярость и холодную ненависть, которую Элейн не смогла скрыть, глядя на Малкольма Файфа; он увидел это так же ясно, как и тот страстный порыв, что угадывался в глазах Элейн, когда они были обращены на него. Король был заинтригован этой милой племянницей своей жены. Она была гораздо привлекательнее всех, кого он видел в своем окружении, и это было главной причиной того, что он так поспешно покинул Кингхорн. Элейн была опасна, как запретный плод. Жена его ближайшего наследника, дочь союзника, племянница врага, она была столь близка к нему, что даже мысли о ней можно было счесть кровосмешением…

Александр обернулся к графу, смерил его ледяным взглядом и произнес сухо:

– В таком случае я не буду испытывать угрызений совести, если попрошу лорда Файфа остаться здесь. Я нуждаюсь в его услугах, в отличие от вас, леди Честер. – Он подчеркнуто официально поклонился ей. – Счастливого пути, племянница, и да пребудет с тобой Господь!

XIII

Абер. Февраль 1237

Джоанна уже несколько месяцев не покидала постели. Силы ее постепенно таяли.

Элейн приехала поздним вечером, измученная и замерзшая. Последнюю часть пути они ехали уже при свете факелов, и с каждой милей Элейн все сильнее охватывала боязнь, что она опоздает.

Но Джоанне в этот день было немного лучше, и она даже нашла в себе силы поговорить с младшей дочерью. Пробыв с матерью несколько дней, Элейн снова отправилась в путь, на этот раз вместе с Джоном. Она передала послания Александра его сестрам, несколько раз ей случалось видеться с королем Генрихом, когда его двор выезжал из Вестминстера в Виндзор или Нортгемптон. В Ноттингеме их застало письмо, сообщившее о новом приступе болезни Джоанны, и Элейн с Джоном снова поспешили в Абер.

Там собрались все шестеро детей Джоанны – Даффид, как всегда, вместе с Изабеллой, Маргарет, Гвенлиан, Гвладус, Ангхарад и Элейн. По всему было видно, что дни Джоанны сочтены.

Ронвен сидела за столом, уставшими пальцами пересчитывая свечи. Их явно не хватало. Ронвен была уверена, что в ящике еще оставалась целая сотня, которой хватило бы на два дня, дни стояли короткие и сумрачные. Но свечей оказалось вполовину меньше. Посмотрев, как мальчишка собирает из подсвечников огарки и складывает их в кожаную сумку, Ронвен задумалась. Огарки были законной добычей прислуги, но вот воровать свечи! Злоумышленника следовало найти. Закрыв ящик, Ронвен стала искать ключ, чтобы запереть его, но не нашла.

– Нет порядка в доме, – вздохнула она, – даже за слугами некому посмотреть! – Сенена вместе с Граффидом была в Криссете, а что касается Изабеллы, – Ронвен опять вздохнула, – то она так и осталась ребенком, которого муж то баловал, то наказывал, а слуги не любили.

Ключ она, в конце концов, нашла там, где он провалялся, наверное, не один месяц – среди всякого хлама под сундуком. «Надо будет напомнить Элейн, – сказала себе Ронвен, – чтобы дала нагоняй прислуге».

Странно, но именно Элейн, самая младшая из всех, сохранила присутствие духа в ожидании кончины матери. Впрочем, Ронвен знала причину: мысли Элейн были далеко от дома, там, где они были все последние полтора года. В Шотландии.