В объятиях заката - Сандра Браун

— А твой папа?

— Я так и не знаю, кто это был! — Он невесело рассмеялся. — Да и она не знала. Я даже не знаю точно, когда у меня день рождения. Мадам, содержательница борделя, позволяла мне находиться в задней комнате вместе с барменом, а тот колотил меня каждый раз, когда я раскрывал рот. Дейзи — так ее звали, так вот, она никогда не позволяла мне называть ее мамой. Она работала всю ночь, а днем отсыпалась. Я был по большей части предоставлен сам себе, шатался по улицам города, нарывался на неприятности, воровал, разбивал окна — в общем, делал все, что сходило мне с рук. И у меня это ловко получалось — я всегда выходил сухим из воды. Потом мне это надоело. Я нашел работу в платной конюшне. Именно там я научился обращаться с лошадьми. Когда мне было лет четырнадцать, Дейзи умерла.

— Как?

— Однажды утром она проснулась с болью в животе. И боль не проходила. Старый док сказал, что это воспаление и он ничего поделать не может. К полудню следующего дня она умерла.

Мадам вышибла меня. Работа в конюшне мне тоже к тому времени надоела. Я рассудил так: что бы я теперь ни сделал, в глазах всех жителей города я навсегда останусь сыном шлюхи Дейзи. Так зачем лезть из кожи вон, чтобы стать лучше? К тому времени я накопил богатый опыт в игорном зале борделя. Я научился пить, сквернословить, играть в покер. И еще я очень хорошо умел постоять за себя.

Я украл лошадь у своего хозяина и смылся из города. Я скитался там и сям, в основном занимаясь всякими темными делишками. Первый человек, которого я убил, обвинил меня в том, что я жульничаю при игре в покер. Он вытащил пистолет, когда я обозвал его поганым вруном. Но я вытащил свой пистолет быстрее.

— А ты жульничал?

Он печально улыбнулся:

— Конечно. Кажется, ставка была — пять долларов. Я убил человека за какие-то жалкие пять долларов. — Он мрачно взглянул на нее и продолжал: — Мне было около двадцати, когда разразилась война. Я вступил в партизанский отряд. Это было похоже на праздник. Я мог красть и убивать, и у меня было на это благословение армии Конфедерации. И при всем том я был хорошим солдатом. Люди, которым безразлично, жить или умереть, всегда отчаянно рискуют и обычно остаются в живых. Умирают, как правило, люди благородные, — задумчиво произнес он. — Но война закончилась, и такому бандиту, как я, ничего не оставалось, как продолжать свое дело до тех пор, пока кто-нибудь не окажется удачливее его. Однажды вечером в салуне у меня была стычка с одним человеком, и я одержал верх. Там был Коул Янгер, он видел, как я обращался с оружием, и предложил познакомить меня с Джесси и Фрэнком. Так я присоединился к их банде.

Она не знала людей, которых он назвал, но поняла, что это знаменитые преступники.

— Я пробыл с ними около двух лет. Потом мы совершили налет на банк — дело поначалу обещало быть легким. Слишком рьяный помощник шерифа позволил убить себя в перестрелке. Мне пришлось вернуться, чтобы посадить на свою лошадь одного из Янгеров — его лошадь была убита. Кто-то — думаю, шериф — тяжело меня ранил. Я был единственным, кто был ранен серьезно. Им пришлось бросить меня в лесу, чтобы оторваться от погони.

— Они бросили тебя?

— Они были вынуждены. — Он пожал плечами. — Если бы это был один из них, то я бы поступил точно так же.

— Но ты мог умереть!

Он рассмеялся над ее наивностью.

— К этому всегда надо быть готовым. Я и должен был умереть. Лидия, мое настоящее имя — Сонни Кларк. Так вот, Сонни Кларк умер в тот день где-то в горах Теннесси.

Выражение ее лица показало, что она все поняла.

— Там тебя и нашел Джон Сакс?

— Я точно не помню. Я очнулся много дней спустя в его хижине. Как-то, Бог его знает как, с помощью снадобий, которые он заставлял меня пить, с помощью всех этих гнусно воняющих припарок, которые он прикладывал к моим ранам, ему удалось вытащить меня из пасти смерти, и через несколько месяцев я снова мог передвигаться. Помнишь шрам у меня на груди? — спросил он. Она кивнула. — Пуля прошла навылет. Как она не задела сердце и легкое, я не знаю и никогда не узнаю.

Мозг ее напряженно работал, пытаясь домыслить все остальное.

— Ты сменил имя?

— Сакс сам предложил мне это. Пока я был без сознания, он состриг мне волосы, чтобы обработать рану на голове. — Лидия содрогнулась, подумав о том, как он истекал кровью. И не успели они оба это заметить, как она уже сидела у него между колен, положив руки ему на бедра. — У меня отросли усы и борода. Бороду я сбрил, но с усами я выглядел старше и был непохож на себя прежнего. Я проработал у него почти год, провел там всю зиму. Когда я от него уехал, я был уже другим человеком.

Он легонько теребил ее волосы пальцами. Ее щека покоилась у него на бедре.

— Я изменился и внутренне. Я хотел жить и сделать так, чтобы моя жизнь чего-нибудь стоила. Наверное, мне надо за это благодарить Сакса. Это был первый человек за всю мою поганую жизнь, которому не было наплевать на меня. Я чувствовал себя в долгу перед ним за то, что он взял на себя заботу о моем спасении.

Единственное, что я умел, — если не считать ремесла убийцы — это работать с лошадьми. Сакс посоветовал, чтобы я поискал работу в конюшнях Джентри. Я оставил свое прошлое позади, Лидия. Но под этим новым именем и новым лицом я по-прежнему — человек вне закона, вероятно, в некоторых штатах меня до сих пор разыскивают.

Разыскивают, это верно, но она не собиралась ему этого говорить. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Ты правда изменился, и ты больше не Сонни Кларк. Ты же сам сказал, что он умер много лет назад. — Она дотронулась до его усов. — Ты — Росс Коулмэн.

В глазах его появилось выражение крайней нежности, что с ним случалось не часто. Росс и сам бы себя не узнал.

— Прости меня за то, что я тебе наговорил. Я — тот, каким я был, откуда я явился, — кто я такой, чтобы судить тебя? — Его пальцы запутались у нее в волосах. — Боже мой, Лидия, какой ад тебе, наверное, довелось пережить!

Она обняла его руками за талию и положила голову ему на грудь.

— Да, до тех пор, пока я не встретила тебя. Ты дал мне возможность почувствовать себя настоящей леди. Но… но вчера, когда ты посмотрел на меня, как…

Он, уткнувшись лицом в ее волосы, прошептал слова извинения:

— Я был не прав. Я просто с ума сошел от ревности, Лидия.

— Ревность? Ты думал, я улизнула на свидание с Уинстоном? Он был моим другом. И все. А те другие, чьи имена ты назвал, я никогда…

— Я знаю, что ты ничего не совершила умышленно. Я, наверное, немного повредился в уме. Но, черт побери, я просто посинел от злости, когда увидел всех этих мужчин, пялящихся на твои груди!

— Мне не нужен никакой другой мужчина, Росс. Раньше я думала, что вообще никогда не захочу мужчину. — Она подняла руки и пробежала пальцами по его густым волосам. — Но ты поцеловал меня и дотронулся до меня. Она замолчала, застенчиво склонив голову. — А теперь я просто обожаю то, что ты со мной делаешь.