Позови меня, любовь - Юджиния Райли

— Иными словами, закончился век невинности.

— Можно сказать и так.

Жак кончиками пальцев погладил ее по скуле.

— И женщины тоже утратили невинность?

Она рассмеялась.

— Отношения между мужчинами и женщинами стали гораздо менее романтичны. И женщины, и общество в целом куда терпимее смотрят и на любовные связи, и на интимные отношения до брака.

Глаза Жака гордо блеснули.

— Но ты, та belle, все-таки сумела сохранить свою чистоту и непорочность!

Белла покраснела. Она встала и сделала несколько шагов в сторону собора, потом, не глядя на Жака, промолвила:

— Я — другая. Скорее исключение. Жила обособленно, замкнуто — совсем не так, как большинство девушек. Девочкой училась в частных школах, большая часть времени уходила на уроки пения. А потом были усиленные занятия в Сан-францисской консерватории — и опять никакого досуга. Когда же я переехала в Нью-Йорк, досуг появился, но я… Словом, к тому времени мне уже нравилось одинокое замкнутое существование, тихая обособленность и анонимность бытия…

Жак встал и подошел к ней сзади, обнял за плечи, поцеловал в щеку.

— Я рад, что ты иная. Меня бы доводила до безумия одна мысль, что ты до меня была с другим мужчиной.

Его ласковые слова вдруг рассердили Беллу. Она оттолкнула Жака.

— Ты шовинист! Женщина для тебя — рабыня. А как же с теми женщинами, которые были у тебя до меня? Скажешь, это совсем другое дело?

Он рассмеялся.

— Но теперь-то я целиком принадлежу тебе.

— Как и я тебе, — совершенно серьезно отозвалась Белла. — Жак, теперь ты наконец-то поверил, что я из другого времени?

Он решительно кивнул.

— Значит, ты веришь и в то, что тебя убьют — могут убить — в следующий вторник?

Он вздохнул.

— Ну я бы сказал, что это не исключено.

— Можешь ты обещать, что хотя бы в этот вечер не будешь выступать и вообще приближаться к театру?

Тут Жак разразился ругательствами, словно ему наступили на любимую мозоль.

— Это тебе надо держаться подальше от театра! На тебя совершили покушение прошлым вечером! Вполне возможно, что на самом деле жертвой убийства, о котором ты столько говоришь, намечена ты!

Белла раздраженно отмахнулась.

— Жак, не говори глупостей. Все, что я выяснила об убийстве, ясно указывает — жертвой станешь ты. Кто-то в театре замыслил тебя уничтожить. И ты обязан поклясться мне, что во вторник вечером тебя в театре не будет!

Он долго молчал, напряженно обдумывая ее слова. Когда Жак заговорил, в его тоне прозвучали неожиданные кроткие нотки.

— Белла, чересчур религиозным меня назвать нельзя. Однако я верю в судьбу — в ту самую судьбу, которая привела тебя в мои объятия. Я по натуре фаталист. И считаю, что если мне суждено быть убитым на следующей неделе, то здесь уж ничего не поделаешь.

Белла яростно взмахнула руками. Ей хотелось взвыть от его тупого упрямства.

— Что за глупые разговоры? Чему быть — того не миновать! Это не философия. Это маразм.

— Да, именно так: чему быть — того не миновать. И это не маразм. Это философия.

— По-твоему, тебя убьют независимо от того, будешь ты в этот вечер в театре или нет? — настаивала она.

— — Да.

— Ну почему? Почему? — со стоном произнесла Белла. — Если нет ни единого шанса спасти тебя, зачем же меня перенесли сюда?

Жак усмехнулся и поцеловал ее в щеку.

— Видно, для того, чтобы скрасить мои последние деньки.

Она сердито шарахнулась от него.

— Бред! Я послана сюда, чтобы предупредить тебя, а ты, глупый фаталист, не желаешь слушать!

Жак гордо выпрямился и вскинул подбородок.

— Я — мужчина, — сказал он, — и смело смотрю в глаза своей судьбе. А ты — хрупкая женщина, и на тебя вчера было совершено покушение. И, как мужчина, я должен прежде всего оберегать тебя. В театр ты больше не пойдешь.

— Значит, ты у нас — герой, а я — трусиха, — возмущенно сказала Белла. — И вообще, женский пол только и умеет что дрожать от страха и бежать к мужчинам за помощью, да?.. Давай взглянем на вещи с твоей точки зрения, — продолжала девушка, перехватывая оружие противника. — Если мои дни сочтены и мне предначертано судьбой погибнуть в театре, то относительно меня действует тот же принцип: чему быть — того не миновать. Твоя философия яйца выеденного не стоит, потому что в одном случае ты ее применяешь, в другом — придерживаешь.

Жак набычился. Крыть было нечем.

* * *

Белла сменила гнев на милость и ласково взяла его за лацкан сюртука.

— Жак, есть другой выход.

— Что ты имеешь в виду?

— «Калейдоскоп!» — возбужденно воскликнула она. — Мы можем воспользоваться им и бежать вместе.

Он озадаченно уставился на нее.

— Но каким образом?

Девушка тряхнула головой.

— Не знаю точно. Но это происходит, «калейдоскоп» каким-то образом транспортирует меня во времени. И почему бы не попробовать вместе?

Жак привлек ее к себе.

— Нет, милая. Я не доверяю «калейдоскопу».Что, если он меня оставит, а заберет лишь тебя? Я могу потерять тебя навсегда — и этого не переживу.

— Но если мы проскочим вместе, тогда окажемся в полной безопасности. И к тому же рядом с моей дорогой бабушкой!

Жак какое-то время взвешивал ее предложение. Потом отрицательно качнул головой.

— Нет, Белла, учитывая все, что ты рассказала о вашем будущем, я туда не хочу. Мне больше по душе здесь — в чинном и благопристойном веке. Я согласен с твоим отцом. Здесь царит опера. Я не хочу туда, где она увядает. Не хочу в ваш бездушный мир.

— И к чему нас приведет твое упрямство?

Он вздохнул.

— Стало быть, ты очень хочешь вернуться к бабушке?

— Я постоянно беспокоюсь за нее…

— Значит, ты покинешь меня?

В его глазах было столько мольбы и тревоги, что Белла со вздохом сказала:

— Если ты намерен остаться здесь и досмотреть драму до конца — что ж, я остаюсь с тобой. Быть может, нам удастся вычислить убийцу до того, как будет слишком поздно.

— Возможно. — Тут стали падать первые крупные капли дождя, и Жак рассмеялся. — Пошли, та belle! На сегодня с серьезными разговорами покончено. Для равновесия пора заняться любовью.

— Странно, но я нисколько не удивлена твоим предложением, — весело отозвалась Белла, раскрывая зонтик.

Они взялись за руки и побежали к дому Жака.