Негасимое пламя - Патриция Филлипс

— Ладно… все равно уж. Я и так слишком долго откладывал. Садись, Джессамин.

Девушка неловко пристроилась на самом краешке постели. Ожидая, что он скажет, она нервно комкала в руках край шерстяного одеяла, не замечая, что грубая ткань колет ей пальцы.

Подняв свечу, Рис переставил ее поближе. Потом, порывшись в кармане кожаного дублета, дрожащими пальцами вытащил несколько смятых листов.

Джессамин узнала письмо, которое привез гонец. Так и есть, стало быть, она не ошиблась, все дело в нем. И хотя Рис ни словом не обмолвился о том, что же было в злополучных письмах, но с тех самых пор между ними выросла глухая стена.

— Ну-ка, как ты объяснишь мне это? Бери, читай, ты ведь этого хотела? — Рис протянул ей туго скрученный листок, на котором, словно капля крови, багровела маленькая печать из алого воска.

При виде свернувшейся в клубок гадюки — слишком хорошо знакомого ей герба Кэйтерс-Хилла — желудок Джессамин скрутила ледяная судорога страха. Итак, она не ошиблась — все дело в письме. Сэр Ральф сдержал данное им слово и позаботился известить Риса о скорой женитьбе на Джессамин. Она торопливо пробежала глазами письмо, горько упрекая себя за то, что поспешила осудить Риса. Теперь она поняла, что творилось в его душе. Любой, кому попало бы в руки это письмо, мог бы с чистой совестью поверить, что они с сэром Ральфом безумно влюблены друг в яруга. Негодяй! Он даже не постеснялся пригласить Риса поздравить новобрачных… если он осмелится!

С трудом дождавшись, пока она дочитает письмо, Рис наконец дал волю гневу:

— Ну, что скажешь, любовь моя? Эти новости вряд ли стали бальзамом для моего измученного сердца!

— Я знала, что он напишет тебе. Так что ты хочешь услышать от меня?

— Проклятие! Поклянись, что здесь нет ни слова правды!

— Это правда, Рис. Сэр Ральф хотел жениться на мне. Я ответила отказом, и тогда он похитил меня. У меня не было другого выбора.

— И это все, что ты можешь сказать?!

— Что ты хочешь услышать от меня?! Что я была до смерти рада, когда он предложил мне стать его женой?! Боже милосердный… — зарыдала она, пораженная в самое сердце тем, что он отказывался понимать. — Ты же сам знаешь, как я безумно ненавидела этого человека!

— Ненавидела?! И согласилась стать его женой!

— Никогда я не соглашалась! Но если ты соизволишь вспомнить, то моего согласия и не требовалось.

Рис отпрянул от нее, как будто его ударили. Лицо его исказилось судорогой. Стиснув зубы, он едва смог произнести то, что, казалось, жгло ему губы:

— Так, значит, теперь… вы с ним… муж и жена?

— Нет… не хватило времени.

— Но я думал… после всего этого… ты уже замужем.

— Так почему же, во имя всего святого, ты не спросил об этом меня?!

Он отвернулся.

— Я трус, Джессамин. Не могу представить себе, что со мной было бы, ответь ты «да», — едва слышно пробормотал он.

— Все это время сэр Ральф метался по округе, разыскивая тебя. Он таскал за собой меня. По-моему, мы успели исколесить и Англию, и Уэльс! Если бы не это, он давным-давно успел бы привезти меня в Шрусбери. Слава Богу, хоть на этот раз его дьявольская гордость сослужила мне хорошую службу!

— И все это время ты была с ним?

И хотя в его вопросе не было ничего, кроме обычного любопытства, Джессамин взвилась на дыбы. Даже его холодный тон достаточно ясно указывал на то, что он имеет в виду. Господи, неужели же он настолько ей не верит?!

— Да, была! Но это вовсе не значит, что я спала с ним, если ты намекаешь именно на это!

При виде того как дыхание со свистом вырвалось у него из груди и мгновенно исчезли вздувшиеся на скулах желваки, Джессамин ясно поняла, что попала в самую точку. Итак, она подозревала не напрасно! Но ей стало немного неуютно при мысли, что она хоть и немного, но вес же покривила душой. Да, она не была любовницей сэра Ральфа. Но Джессамин и словом не обмолвилась Рису о той ужасной ночи в Кэрли, когда, распаленный ее отказом, он чуть было не овладел ею насильно. И хотя синяки и ссадины с той злополучной ночи давно уже зажили, но оставшиеся в душе, будут кровоточить еще долго.

— Так, значит, ты все еще моя, Джесси? — прошептал Рис. В два прыжка он пересек комнату и рухнул на колени возле ее ног. Взяв ее руки в свои, он поднес их к губам и покрыл жадными поцелуями.

— Я всегда буду твоей!

Взгляды их встретились. При свете одинокой свечи Джессамин заглянула ему в глаза и увидела, что в них все еще плескалась боль. Только тогда она поняла, в каком аду жил он все это время.

— Прости меня, любовь моя! Проклятая ревностъ свела меня с ума, — тихо признался он. — Мне бы следовало знать, что ты не согласишься стать женой Уоррена даже в обмен на Кэрли!

Джессамин мягко улыбнулась и погладила заходившие на его скулах желваки.

— Да, тебе и в самом деле следовало это знать. Но я все равно прощаю тебя. О, Рис, любимый, я так тосковала по тебе!

В его глазах сияла любовь, радостная улыбка осветила лицо, но вдруг оно потемнело, словно состарилось за мгновение, будто кто-то резко задул свечу. Стиснув зубы, он осторожно сжал ее пальцы и отодвинулся.

— Джессамин… есть еще кое-что, о чем тебе следует знать.

Широко распахнув недоумевающие глаза, она отшатнулась и вся съежилась от тревожного предчувствия. Умоляюще сжав руки, Джессамин со страхом пробормотала:

— Скажи мне… что ты узнал?

Порывшись в карманах, Рис вытащил еще несколько писем и положил их на кровать. Одно из них было от его управляющего, и он убрал его обратно. Последнее было как раз тем, что он так боялся отдать ей. Сжав письмо в дрожащих пальцах, он неохотно протянул его Джессамин.

— Это пришло из Кэрли, — хрипло прошептал он и сунул письмо ей в руки, будто оно жгло ему пальцы.

Развернув трясущимися руками листок, Джессамин впилась глазами в запрыгавшие перед ней строчки. Там было всего несколько второпях нацарапанных слов. Поднеся листок к свече, она без труда узнала неровный, мелкий померк Вильяма Риса, управляющего Кэрли.

Лорду Рису Трейверону.

Приветствую вас, милорд. Спешу сообщить вашей милости о том, что лорд Уолтер Дакре умер от ран, полученных при падении. Теперь мы остались без господина, замок захвачен сэром Ральфом Уорреном. Леди Джессамин исчезла бесследно… он увез ее с собой…

В письме было еще что-то, но Джессамин больше ничего не видела. Строки расплывались у нее перед глазами. Темная волна горя накрыла ее с головой и понесла куда-то… Итак, все кончено! Брат мертв! Она содрогнулась при мысли о том, что, может быть, Уолтер умирал как раз в ту минуту, когда она садилась в седло, чтобы покинуть Кэрли. Так вот почему сэр Ральф не пустил ее к нему даже для того, чтобы попрощаться! Уолтер раненый, беспомощно распростертый на постели, всеми покинутый! При виде этого ужасного зрелища, вставшего перед ее мысленным взором, Джессамин отчаянно зарыдала.