Муж, любовник, незнакомец - Сьюзен Форстер

— Нет, птичка моя, я не собираюсь убивать Джея. Это было бы слишком прямолинейно. Я собираюсь дать ему закончить то, что он уже начал.

Она изложила Делайле историю, которую рассказал ей Клод, особо подчеркнув, что Софи с уверенностью приняла налетчика за Джея.

— Если Софи что-то втемяшится в ее милую головку, она не сможет держать язык за зубами, и он это знает. Это всего лишь вопрос времени, насколько я понимаю. Он же псих.

— Прости, что утомляю тебя унылыми доводами логики в такой момент, но ты не думала через суд наложить запрет на его вступление во владение компанией?

Маффин ничего не понимала в судебных запретах и не проявляла к подобным вещам никакого интереса. Она знала лишь одно: нужно найти слабое звено и давить на него, пока цепь не порвется. Черт, вот это действительно казалось ей идеально логичным.

Делайла по-прежнему стояла на краю бассейна, давая себе обсохнуть. «Чертова эксгибиционистка», — неприязненно подумала Маффин. Но правда состояла в том, что эта женщина пугала ее с самого начала — как тем, что спокойно принимала ее такой, какая она была со всеми обуревавшими ее желаниями, так и своей холодной красотой. Делайла была дерзкой и не страдала комплексами. Она была настоящей, это зрелище ужасало Маффин.

— Тебе не нужно полотенце? — спросила она.

Делайла лишь ухмыльнулась и пожала плечами, что произвело весьма впечатляющий эффект: у Маффин мурашки побежали по коже.

— Ну, так зачем же ты напиваешься? И о чем собираешься сожалеть до конца жизни?

Ах да, сожалеть. Маффин схватила бутылку и вскочила с шезлонга. Она весь день ничего не ела, и шампанское уже ударило ей в голову. Порывисто вздохнув, она подошла к открытой двери, ведущей на террасу, и рассеянно окинула взглядом комнату, которую Делайла называла гостевым уголком. Для Маффин она была чем-то вроде гостиной в стиле арт-деко, но что она, в конце концов, понимала? Она происходила из рабочей семьи. По сравнению с нормальным уровнем воды она была донной грязью.

— Маффин, думаю, я знаю, что ты замышляешь, и, полагаю, делаешь ошибку. В тех желаниях, которые тебя переполняют, нет ничего дурного. Ты заслуживаешь того, чтобы иметь все, чего хочешь.

Голос Делайлы звучал странно, она говорила с придыханием. Неожиданное сочувствие с ее стороны смутило Маффин. Она никогда не считала Делайлу особо чувствительной особой, но была тронута. Глубоко тронута. Глаза ее наполнились слезами, горло словно обожгло огнем.

— Я собираюсь сделать нечто настолько безумное, что сама не могу в это поверить, — сказала она. — Господи, помоги мне, да, я собираюсь это сделать.

— Эй, не горюй, — подбодрила ее Делайла. — Я знаю, что тебе нужно, в самом деле знаю.

— Что ты знаешь? — Маффин резко обернулась, недоумевая, что имеет в виду подруга, и застыла, потрясенная. Делайла стянула с себя купальник и совершенно голая лежала у ее ног прямо на кафельном пилу.

— Что ты делаешь? — ахнула Маффин.

— Разве ты говорила не о нас? Не о...

От испуга, от того, что догадалась, чем закончит фразу Делайла, Маффин начала икать.

— О сексе? Я говорила вовсе не об этом, хотя, наверное, могла бы. У меня с этим всегда было не слишком хорошо. — Она сделала еще один глоток прямо из бутылки и снова захлебнулась, но на этот раз слезами.

Делайла, казалось, не знала, посмеяться ли ей над подругой или поплакать вместе с ней. В конце концов, она встала и протянула руку:

— Отдай мне эту бутылку, Маффин, ты уже достаточно выпила.

Маффин отпрянула от нее и упала на колени, прижимая к груди шипящую бутылку. Полупьяная, полуиспуганная, она вдруг поняла, что находится на перепутье, но это касалось не Делайлы. Ни одна из дорог, которую предстояло выбрать, не вела к разгульной эротической связи с деловой партнершей. Зато одна, из них могла привести ее прямехонько в ад.

— Оденься-ка, птичка моя, — сказала она Делайле. — Речь не о нас. Речь о женщине, оказавшейся на грани самоубийства... или спасения. В настоящий момент я не могу точно сказать чего именно.