Обмануть судьбу - Елена Ласкарева

Но Дементьев, он-то зачем в это втянулся? Ему-то есть что терять. У него в жизни все хорошо. По крайней мере, было до сего дня.

— Стрелять умеешь? — вклинился в его сумбурные размышления следователь.

— Конечно.

— Вопрос: из чего? У меня-то есть мой «Макаров», табельное оружие.

Он вынул пистолет из сейфа, зарядил.

Сергей следил за ним в изумленном ожидании. Ничего себе страж порядка при исполнении! Можно сказать, выкрал заключенного из тюряги, да еще и вооружить его собирается. И сам готов в его компании пострелять.

Дементьев тем временем подошел к другому сейфу — огромному стальному шкафу, окрашенному блекло-зеленой краской. Долго возился с шифрованными замками.

«Система почти как у Варламова», — вспомнилась Грачеву бронированная дверь его врага.

Наконец дверца сейфа распахнулась.

На полках было много разного вооружения, так сказать, всех времен и народов. Даже проглядывал кончик клинка старинной дамасской сабли с черненой арабской вязью. И тут же — самая обычная чугунная сковородка, и сапожное шило с погнутым штыком.

— Вещдоки, — пояснил Дементьев. — Как-нибудь придешь поглядишь, чем люди убивают друг друга. Вот эта статуэточка, например. Тюк по затылку — и нет муженька.

Он перебирал вещественные доказательства, выбирая что-нибудь, пригодное для их цели, огнестрельное.

— Это у тебя по предыдущим делам проходило? Неужели ты столько преступлений раскрыл? — поразился Сергей.

— Тут не все дела мои, — ответил Геннадий, не отрываясь от поисков. — К тому же, увы, не все раскрыты. Так что не преувеличивай моих способностей, не надейся на меня чересчур.

Потрясенный Сергей еле слышно ответил:

— А я все равно надеюсь.

Дементьев ничего на это не ответил.

— Так, — доставал он по очереди разные стреляющие штуковины, остроносые и тупорылые, однозарядные и многозарядные. — Этот, системы Лефоше, допотопный, его только в музей. Наганчик? Тоже староват, давно снят с производства. О! Это, кажется, подойдет.

Сергей кивнул:

— Знаю. Это «ТТ», да?

— Знаешь — и прекрасно. Познакомься поближе, пощупай. Вот и патроны к нему.

Сергей взял оружие.

— Из него убили двух девушек-близняшек, не разобрались, которая где, и… обеих, — сказал Дементьев. — Но это не все. Надо еще провести тебя через проходную. А если нам повезет, будем живы, так и обратно.

Он подал ему потрепанный паспорт — тоже из числа вещественных доказательств, с другой полки того же сейфа.

— Вот. Ты теперь Иванов Василий Федорович. Пока тебя из Бутырки везли — я заказал пропуск на это имя. Ивановых на свете полным-полно, никто не хватился, что этот тип у нас проходит по одному из дел. Давай-ка я тебе бумажку отмечу на выход из здания.

— Я что-то не понял. Но… ведь по этому пропуску кто-то должен был сначала войти в прокуратуру?

Дементьев, несмотря на напряжение, не смог не рассмеяться:

— Я и прошел. Слегка, конечно, замаскировавшись: пластыри по всему лицу, как будто у меня фурункулы. А фото тут такое потертое — физиономии не разобрать.

— Ты даешь.

— Иногда даю. Стране угля. Хоть мелкого, но… много. Ладно. Пошли.

Через проходную они выбрались с фальшивым пропуском беспрепятственно.

На часах было 00.20.

Естественно, служебной машины Дементьев получить не мог, ведь эта беспрецедентная вылазка совершалась втайне от начальства.

Не хотелось и маячить перед прокуратурой, ловя левую машину. Да если и поймаешь, кто это ночью поедет на окраину Москвы? Только зря потеряли бы время, а оно было на вес золота.

Так что спустились в метро.

Переглянулись: у обоих метро вызывало не самые приятные воспоминания.

Но то, что было, осталось в другой, прежней жизни. Они находились тогда по разные стороны барьера.

А теперь они — соратники.

Вернее — сообщники.

Потому что их совместный поход с точки зрения закона был самым что ни на есть настоящим преступлением. И весьма серьезным.

— Анжелика… Лика, — бормотал Дементьев, подбадривая себя.

— Полина… Лина, — вторил ему Сергей. Между собой они по дороге не разговаривали. И без того чувствовали свою мужскую общность: сообщники. Оба ощупывали оружие, оттягивающее их карманы. Оба готовы были драться не на жизнь, а на смерть.

И оба в глубине души рассчитывали на победу. Пусть не легкую, но обязательную.

А как же иначе?

Иначе им, мужикам, грош цена.

На пересадку успели ровно в половине первого.

Без четверти час вышли из метро. Когда подошли к дому Машиных родителей, на часах было 00.57. До схватки оставалось всего три минуты, но они этого еще не знали.