Неукротимый огонь - Льюис Сьюзен

Макс остановился в нескольких футах от нее. Рианон подняла голову, увидела красноватое предвечернее солнце, открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, и поняла, что не находит слов. Она остро ощущала его присутствие и не знала, отчего при его приближении ее охватывает грусть и тоска. Неужели он чувствует то же самое? Может быть, он каким-то образом передает ей то, что переполняет его самого? Дикая, конечно, мысль, особенно если учесть, что они едва знакомы. Но разве не больше безумия в том, как они стоят сейчас друг против друга, глубоко оскорбленные, и боятся притронуться к открытым ранам?

Рианон со вздохом шагнула навстречу Максу, думая о том, насколько более веселым представлялся ей этот день еще утром.

Взглянув на лицо Макса, Рианон увидела, что он смотрит в морскую даль и настолько погружен в свои мысли, что вряд ли помнит о ее существовании. Внезапно он повернул голову и задал вопрос:

– Вы все еще встречаетесь с Магиром?

Сердце перевернулось в груди Рианон.

– Нет, – тихо ответила она.

Он кивнул и опять вперил взор в горизонт.

– Рамон сказал, чтобы я спросила у вас… – начала Рианон и запнулась. Глубоко вздохнув, она нашла в себе силы продолжить: – Я пытаюсь понять, каким образом связаны все обстоятельства. Вы знаете Оливера?

– Нет, – ответил Макс и снова посмотрел Рианон в глаза. – Я знаю Строссенов. Знал о сделке, которую Магир заключил со стариком… – Он презрительно сморщился. – Никто не ожидал, что он зайдет так далеко и решится жениться на вас.

– Хорошо бы кто-нибудь его отговорил, – с горечью вымолвила Рианон.

Ноздри Макса слегка раздулись. Он опустил глаза, и Рианон увидела красивые, густые ресницы. Казалось бы, она уже кое-что знала об этом человеке, и тем не менее не могла предугадать, как на ней отразится очередная смена его настроения.

– Почему вас это заинтересовало? – спросила она. Романов поднял голову.

– Галина захотела пригласить вас на свадьбу, поэтому я попросил своих людей навести справки о вас и о роде ваших занятий.

Огорошенная такой откровенностью, Рианон принялась рассматривать песок под ногами, чтобы дать себе время обдумать ответ.

– Вас раздражают все журналисты? – спросила она. – Или только те, кто, как вы опасаетесь, окажется недалеко от вас?

– В основном те, кто старается оказаться поближе.

– Я была приглашена, – напомнила ему Рианон.

Он по-прежнему улыбался, но темные глаза стали жесткими. Не говори ничего, внушала себе Рианон. Молчи. Пусть он объяснится.

– В субботу мы с Галиной уедем, чтобы провести вдвоем медовый месяц, – проговорил Макс. – Надеюсь, после этого мы вас больше не увидим.

Эти слова прозвучали как пощечина. Рианон вздрогнула, а Макс хладнокровно продолжал:

– Галина сказала вам, что я убил жену. Она не объяснила, да и не могла этого сделать, как мне удалось оправдаться, но вот что я вам скажу: если у вас хватает глупости надеяться, что вы сумеете заставить Галину или меня говорить на эту тему перед телекамерой, значит, у вас серьезные проблемы с психикой. Выражусь еще яснее: госпожа продюсер, поищите свой шанс в другом месте. Может быть, вы считаете, что Галина чем-то вам обязана, но будьте уверены, от меня вы ничего не получите.

Рианон смотрела на него, не веря своим ушам.

– В моем доме, – жестко говорил Романов, – нет ни беспроигрышных ставок, ни ламп Аладдина.

Она невольно приоткрыла рот, услышав из уст Макса свои собственные слова.

– Ваше намерение злоупотребить гостеприимством настолько, чтобы продать мою частную жизнь тому, кто больше предложит, низко. Впрочем, такова ваша профессия. Ничего у вас, конечно, не получится, но если вы строили такие планы, значит, вы человек недостойный и жалкий, а мне в доме не нужны такие люди. Поэтому, госпожа продюсер, тащите ваши камеры, ваши надежды на блеск и славу и ваши сладкие улыбки кому-нибудь другому. Наша личная жизнь не продается.

Несмотря на вспыхнувшую в глазах ярость, Рианон почувствовала укол стыда. За всю жизнь никто не говорил с ней в подобном тоне и не разоблачал так прямо низость ее побуждений.

Романов повернулся, чтобы уйти, но Рианон схватила его за руку и развернула лицом к себе.

– Галина знает, что вы прослушиваете ее разговоры? – гневно выкрикнула она.

– Спросите ее.

Его черные глаза также пылали от злости.

– Спрошу, можете быть уверены, – резко отозвалась Рианон. – А вы никогда больше не смейте говорить со мной в таком тоне, как сейчас. Да, когда я согласилась принять ее приглашение, мои намерения были не совсем бескорыстными. Да, я использовала бы Галину и вас для возобновления своей карьеры, если бы это было возможно. Но я здесь не только по этой причине, и если бы только могла предполагать, насколько это будет вам неприятно, мне бы и в голову не пришло лететь. Больше оправдываться не буду, потому что, если я хоть что-нибудь понимаю в людях, вы в последнюю очередь можете осуждать других за безнравственность!

– Вы закончили? – холодно осведомился Макс.

Рианон вдруг поняла, что все еще сжимает его предплечье, и отдернула руку. Но глаза ее не отрываясь смотрели в его глаза.

– Надеюсь, – сказала она, – я смогу вылететь в Лондон еще сегодня. А если нет, отправлюсь завтра первым утренним рейсом.

Макс удовлетворенно прищурился.

– Если у вашего приезда и были благородные причины, – сказал он, – то, я полагаю, вы желали оказать Галине необходимую поддержку.

– Ни в какой поддержке она не нуждается, – едко возразила Рианон.

Макс поднял брови, но выждал пару секунд, прежде чем заговорить:

– Она защищена. И она любима. Все это важно. Но ей недостает друга, которого она, могла бы считать только своим. Она выбрала вас.

– Разумеется, против вашей воли.

– Нет, я одобрил вашу кандидатуру, после того как собрал информацию. Похоже, я ошибся. Вы оказались типичным представителем своей профессии. Вы настолько лживы и настолько самодовольны, что вообразили, будто ваш трюк может пройти.

Рианон хотелось ущипнуть себя, чтобы поверить, что этот разговор происходит в действительности.

– Не можете же вы теперь всерьез ожидать, что я смогу остаться! – воскликнула она. – После всего, что вы мне наговорили!

– Ничего я от вас не жду. Просто хочу, чтобы вы знали: до тех пор, пока вы будете стараться раскопать что-то там, где не надо копать, вы не будете желанной гостьей в моем доме.

– И что же вы предлагаете мне делать? Убеждать вас, что я переродилась и стала бескорыстной, и умолять вас дать мне еще шанс?

Невзирая на ее явный сарказм, Макс глядел выжидающе. Рианон расхохоталась: