Однажды в замке... - Элоиза Джеймс

Эди заметила, как двинулась кожа на его горле, когда он сглотнул.

– Можно поцеловать тебя, Эди?

Она покачала головой, продолжая наслаждаться происходящим.

– Твои ноги?

В голосе явно звучало отчаяние.

– Ни за что.

Она снова показала на постель. И стала смотреть на него, хотя сердце сильно забилось, когда она увидела его мускулистые ягодицы и длинные ноги.

Гауэйн лег как человек, привыкший предлагать себя женщинам. Эди нравилось вспоминать, что, хотя он любил показывать свою власть, все же принадлежал ей, и ей одной. Он никогда не касался другой женщины. Ни одна женщина никогда не касалась его.

Она взобралась на постель и склонилась над ним, целуя его лоб, щеки, нос, губы. Исследовала кончиком языка его щетину, вернулась к губам, потом к скуле.

Затем отстранилась и принялась гладить кончиками пальцев все места, которые казались ей интересными: сильную колонну шеи, широкие плечи, руки.

И то и дело целовала его исцарапанную, покрытую синяками грудь воина. Проводила пальцами от запястий до плеч и вниз, к животу, исследуя гладкую кожу, скрывавшую мощь и силу. Наслаждаясь тем, как он тихо стонет и начинает дрожать.

Но он все же не двигался. Позволил ей исследовать его, как новый инструмент: ласкать, изучать, пробовать на вкус…

Из его горла вырывались слова, непонятные, неразборчивые звуки и, наконец, ругательства.

Эди наклонила голову, чтобы он не видел ее широкой улыбки. Это безумно возбуждало – видеть, как огромный, сильный мужчина задыхается от похоти. Но не тянется к ней, даже когда она провела губами по поросшей жесткими волосами коже бедер. Каждый стон, каждое проклятье посылали по ней импульс, заканчивавшийся между ногами.

И каждое ее прикосновение, поцелуй и даже легкие укусы воспламеняли в ней жар, пока ее сердце не забилось так же быстро, как у него, а дыхание стало застревать в горле.

Эди сжала его плоть и стала экспериментировать с бархатной твердостью.

– Я мечтал об этом, – хрипло сказал Гауэйн.

Эди подняла глаза. Она предполагала, что может поцеловать его так, как целовал ее он. И что ему понравится.

– Мечтал?

Она сжала его чуть сильнее и его бедра выгнулись.

– Проклятье! Как же хорошо! – ахнул он.

Гауэйн мечтал о ней. Эди чувствовала себя так, словно один его вид – чувственная атака на ее нервы. Она не находила себе места. Умирала от голода, а ее тело пульсировало в ритме, который она едва понимала.

– Хотя я не могу коснуться тебя, ты можешь коснуться себя, – прошептал он. Его голос завораживал.

Эди нахмурилась. Он пытался отплатить ей той же монетой. Прежде чем он успел снова открыть рот, она наклонила голову, обхватила губами его плоть и снова завладела положением.

С его губ сорвался крик. Она улыбнулась бы, но была слишком занята, проводя по нему языком. И все это время ее ладони гладили его бедра, ласкали ноги. Она обнаружила, что может заставить его рычать, и этот рык заставлял ее ощущать себя влажной, пустой и еще более мятущейся.

– Остановись! – выдохнул он, мгновение спустя. – Эди.

Она подняла голову. Ее губы немного распухли. Так что она мило надулась, наблюдая, как его глаза еще больше темнеют.

– Я больше не выдержу, – с трудом выдавил он. Каждая мышца его рук и груди была напряжена и словно окаменела.

Эди улыбнулась, снова подумав, как он красив, подползла к нему и прошептала:

– Мне нравится знать, что я могу заставить тебя умолять. Ты умоляешь?

– Да. Я должен коснуться тебя, – сказал он, не улыбаясь. – Все должно быть не так. Пожалуйста, Эди, пожалуйста!

Она хотела его прикосновений так сильно, что голова туманилась, и она уже забыла, чего требовала. Ее рука гладила его живот, но, может быть…

– Эди!

Чувство было такое, словно она выпила целую бутылку шампанского.

Эди опустила голову и лизнула его сосок.

– Ммм…

– Пожалуйста, Эди.

Гауэйн заклинал ее. Этот человек, которого она любила больше всего на свете.

И конечно, Эди всегда будет давать ему то, что он хочет.

– Как пожелаешь, – пробормотала она, легонько укусив его сосок. Только потому, что вспомнила, как он…

Гауэйн перевернул ее так быстро, что волосы взметнулись вокруг плеч, и опустился на нее в облаке этого золота.

– Ты чертовски прекрасна, Эди, – вздохнул он. Одна рука ласкала ее груди и спелые ягоды сосков, другая спустилась по ее животу и нырнула между ног. Эди открыла глаза и тихо охнула.

Когда он провел пальцем между ее ног, оба почувствовали, насколько она мокрая, набухшая и тесная.

Гауэйн застонал. Эди не сказала ни слова, потому что дрожь пробегала по ее телу при каждом касании его пальцев, пробегала настойчивыми волнами. Он шевельнул пальцами и волна накатила снова, пока она не затрепетала, как листок под ветром. Обхватила его коленями и тихо пролепетала что-то, прося большего. Больше ласк. Больше всего.

– Я хотел понять, что заставляет женщину испытать удовольствие, – прошептал Гауэйн жене в губы. – Там, в Хайлендс.

Но все существо Эди было сосредоточено на том, что он делает. Она чувствовала себя так, будто…

Эди спрятала лицо у него на плече. Она не владела собой, словно лицо может исказиться, или она… взвизгнет, или сделает что-то…

– Эди!

Рука Гауэйна замерла, и Эди невольно глянула на него.

– Хм?

– Я поехал в паб «Адский пунш».

Его лицо было так прекрасно, что она подняла голову и попыталась завладеть его губами.

Но Гауэйн был ужасно упрям:

– Я должен рассказать тебе это. Я поехал в паб, чтобы найти служанку, которая могла научить меня всему, что знала о теле женщины, о том, что делает женщин счастливыми в постели.

Эди поняла не сразу. Но наконец, до нее дошло. И хотя Эди была не из тех женщин, которые привыкли кричать, сейчас буквально завопила:

– ЧТО?!!!!!!

– Служанка увела меня наверх.

Эди мгновенно вскочила с постели.

– Ты этого не сделал!

– Сделал.

Гауэйн не проявлял особенного раскаяния и, скатившись с постели, встал перед ней. Эди, сжав кулаки, тяжело дышала.

– Ты пытался решить проблему, – сказал она, морщась от боли в сердце, хотя понимала, что Гауэйн по природе из тех, кто решает проблемы.

Он кивнул и обнял ее. Они стояли вместе, обнаженные. Его щека была прижата к его волосам.

– Я не смог сделать это. Я и не собирался спать с ней, но думал расспросить о том, что ей нравилось. Может, попросить ее… показать.