Жених-горец - Ханна Хауэлл

— Какие кошмары? — Илза нежно целовала его грудь.

— Мне каждую ночь снилось, что мне является алый эльф, окруженный полусотней огненных демонов.

Илза усмехнулась и легонько потерлась щекой о его грудь. Дэрмот улыбнулся.

— Значит, какая-то часть тебя помнила и меня, и мою семью. — Она прокладывала губами дорожку от его груди к животу.

— Да, и это было для меня настоящим испытанием.

— Прекрасно. — Она нежно покусывала мягкую кожу на его животе.

— Мне все время приходилось напоминать себе, что тебе нельзя доверять, что ты — единственный подозреваемый, какой у меня есть. Что в результате моей смерти выиграла бы только ты.

Она услышала в его голосе раскаяние.

— Мне не нравилось, что ты не доверяешь мне, и мне было очень больно, но… я тебя понимала.

— И приняла это.

— Да, я приняла это.

— Как приняла моих шестерых детей, хотя некоторые из них могут быть вовсе не от меня.

Продолжая ласкать его сильные бедра, Илза подняла на своего мужа глаза.

— Эти малыши — твои. Если они выросли из твоего семени, это не значит, что они должны выглядеть в точности как ты. Но многие очень похожи на тебя. У Оудо и Айвара — твои глаза. У Айви взгляд Макенроев, а у Эллис и Грегори волосы почти такие же, как у тебя. Но даже если не все они выросли из твоего семени, теперь все они — твои дети. Ты для них папа. Когда я говорила им, что семья — это не только кровные родственники, то ничуть не кривила душой. Люди могут быть родными как сердцем, так и душой или разумом.

— Они и правда считают меня отцом. — Эти последние слова прозвучали как сдавленный писк, потому что в этот момент игривые пальчики Илзы сомкнулись вокруг средоточия его мужской силы.

— Ну и как ощущение? — спросила она, поглаживая его мужское достоинство и одновременно целуя бедра.

— Мне хотелось бы большего…

Она с удовольствием подчинилась. Приятную прохладу ее пальцев сменил жаркий пыл ее губ и языка, и Дэрмот закрыл глаза, наслаждаясь ощущениями, которые она дарила ему. Но долго он не выдержал. Он подхватил ее под руки и нежно уложил на спину. Когда Илза увидела в его глазах такую знакомую ей страсть, глаза ее потемнели. Призвав на помощь всю свою волю, Дэрмот принялся не спеша ласкать свою жену, чтобы и она тоже почувствовала ту страсть, какую испытывал сейчас он.

Прошло много времени, прежде чем Дэрмот, стряхнув с себя расслабленную дремоту, которая всегда одолевала его после занятий любовью с Илзой, приподнялся на локте и посмотрел на свою жену. И улыбнулся. Волосы его жены растрепались, но все равно она была прекрасна с раскрасневшимися щеками и вспухшими от его поцелуев губами. Крепко поцеловав ее снова, он повалился на кровать и, уютно устроившись на боку, крепко прижал к себе Илзу и закрыл глаза. Наконец-то к нему вернулись покой, мир и тихая радость, и Дэрмот от души наслаждался этим.

Громкий стук пробудил Дэрмота ото сна, и после минутного замешательства он осознал, что кто-то ломится в дверь их уютного жилища. Отодвинувшись от спящей Илзы, он встал и натянул нижнее белье. «Нет сомнения, это кто-то из ее многочисленного семейства», — раздраженно подумал он. Поспешно сбегая по ступенькам, он увидел, что на улице едва рассвело, и ощутил легкое беспокойство. Рывком распахнув дверь, он сонно уставился на Оудо, краем глаза заметив в стороне смущенного Лайама, такого же сонного, как и он сам.

— Оудо, что ты здесь делаешь? — удивился Дэрмот.

— Я пришел узнать, не наделал ли ты глупостей, — ответил Оудо, затем, хмуро взглянув на отца, спросил: — Где твоя одежда?

— Где-то в спальне. Оудо, все в порядке.

— Ты не наговорил маме глупостей?

— Ох, подозреваю, что наговорил, впрочем, как и твоя мама, но теперь уже все хорошо. Все уладилось.

— Так она вернется с нами в Клачтром? — спросил Оудо с легкой дрожью в голосе.

— Да. — Дэрмот взъерошил темные кудри мальчика. — Она возвращается с нами. Завтра. Так что ты еще успеешь отлично провести время и пообщаться со всеми твоими дядями и кузенами. Мы с твоей мамой придем в замок чуть позже.

— Может, теперь мы вернемся в дом и слегка перекусим? — спросил Лайам у Оудо.

— Да. — Оудо позволил Лайму взять себя за руку и с ухмылкой оглянулся на Дэрмота. — Теперь ты можешь начать делать мне новых братьев.

— Буду стараться.

— Нам нужно еще по крайней мере девять.

— Девять?

— Да, тогда у меня будет больше братьев, чем у Фергюса.

— Ну конечно.

Дэрмот закрыл дверь под насмешливым взглядом Лайама и, возвращаясь в постель, ухмыльнулся про себя. Он уже собирался забраться на кровать, когда Илза повернулась и посмотрела на него. Полусонная, она выглядела восхитительно, и Дэрмот, не удержавшись, приник к ее губам.

— Я слышала, что стучали в дверь. Кто-то приходил? — спросила она, когда он заключил ее в объятия.

— Да, это был Оудо, — ответил он, покусывая ее ухо.

— Оудо пришел сюда из замка один?

— Нет, с ним был Лайам.

— Но, — она выглянула в окно, — сейчас едва рассвело!

— Оудо очень беспокоился и хотел убедиться, что я не наговорил тебе глупостей. — Он улыбнулся, уткнувшись ей в шею, и Илза рассмеялась. — А как только я уверил его, что все в порядке, он попросил меня сделать ему еще несколько братьев.

Его голос дрожал от сдерживаемого смеха, и это заставило Илзу с подозрением спросить:

— Сколько же?

— Девять. Он хочет больше, чем у Фергюса.

— О Господи!