Необоснованные претензии - Кэтрин Коултер

— Я говорил вам, как мне нравятся ваши джинсы? В них вы выглядите на восемнадцать, и от этого я чувствую себя похотливым стариком с грязными мыслями.

Он нежно потянул ее за болтавшиеся на спине волосы.

Она с улыбкой подняла на него глаза:

— Мне тоже нравятся ваши джинсы. Выглядят очень сексуально.

Они стояли под сосной, единственным звуком, доносившимся до них, были крики чаек.

— Вы так думаете? — спросил он, наклонился и поцеловал ее.

Поцелуй длился очень долго, но дело было не только в этом: внезапно Элизабет почувствовала себя защищенной, как будто попала домой. Все ее тело пронизала волна тепла, никогда прежде ничего подобного она не испытывала.

— Пора остановиться, Лиззи, — сказал он, поднимая голову. — Я не хочу в первый же раз, когда мы будем заниматься любовью, делать это на подстилке из сосновых игл. Это повредит и нашему настроению, и вашему заду.

Осознав его правоту, она смолчала, только подняла на него глаза, пытаясь понять, что у него на уме. Они так долго были врагами. Внезапно она спросила:

— У вас все в порядке? Я имею в виду вашу компанию и все остальное. Заем? Сможете его выплатить? Теперь вы можете увеличить срок ссуды?

— Да. Как только вы отпустили меня на волю, все вошло в свою колею. Собственно говоря, если вы хотите приобрести одну из компаний, которую я предлагал вам на выбор, скажите только, какую вы предпочитаете, чтобы я мог купить другую.

Она бросила на него серьезный и деловой взгляд:

— Это звучит благородно.

— Давайте-ка возьмем лодку, и вы получите боевое крещение — попробуете вкус соленой воды, пусть она попадет вам в рот и обрызгает лицо и, что особенно важно, омоет ваши глаза.

— Не думаю, чтобы где-нибудь поблизости был мексиканский ресторан.

Он рассмеялся, услышав ее задумчивый голос.

— Нет, насколько мне известно, но мы можем купить ингредиенты.

— Тогда нам придется купить заодно и поваренную книгу.

Они так и поступили.

Тако оказались не такими уж скверными, но в кухне был учинен подлинный погром, и последствия своего кулинарного эксперимента они ликвидировали только к десяти часам вечера.

— А теперь разожжем огонь в камине, — сказал Джонатан. — Свернитесь калачиком, Лиззи, почувствуйте себя дома и настройтесь на романтический лад.

Она протянула ему бокал шабли, и они пододвинули софу поближе к огню.

— Хотите послушать меня? — спросил он, вглядываясь в огонь.

— Что-нибудь из ряда вон выходящее?

— Думаю, да.

Он взял ее бокал и поставил рядом со своим на кофейный столик.

Потом повернулся к ней и взял ее лицо в руки:

— Я люблю вас и прошу выйти за меня замуж. Не хочу заниматься с вами любовью, пока мы с этим не покончим. Я говорю о всей нашей будущей жизни, Лиззи.

Она посмотрела вниз, на его руки — большие, ловкие, теплые.

— Я как раз собиралась попросить вас об этом, — сказала она почти шепотом.

— Неужели? — Он рассмеялся и притянул ее к себе на колени.

— Но я боялась. Я боялась сказать, что чувствую. Собственно, даже боялась понять, что чувствую. Все так запуталось.

Он заставил ее положить голову себе на плечо.

— Я опасалась, что вы оттолкнете меня и получите от этого удовольствие.

— Но я ведь уже знал, что вы любите меня, и мне оставалось только объясниться до конца. Его слова заставили ее поднять голову.

— Если ты находишь женщину, свернувшуюся калачиком у своей двери, у тебя могут возникнут! только две мысли: или она бродяжка, или любят тебя больше всех на свете.

— Я была бродяжкой.

— Так ты выйдешь за меня замуж, бродяжка?

— Да.

— И мы вместе справимся с твоими проблемами.

Она вздрогнула.

— Ты о Хантере?

— Нет. Я не думал о нем, по крайней мере два часа. Я об этих чертовых деньгах, и власти, и связанной с ней ответственности.

— Ты из-за этого не захотел бы на мне жениться?

— Нет, — ответил он. — Я же уже согласился. Теперь, по правде говоря, это не важно. Я надеялся встретить бедную девушку, которая полюбит меня за то, что я бегаю трусцой, а не за то, что у меня есть деньги. Но так как мы оба не бедны, думаю, разумно предположить, что речь идет о старомодном движении сердца, да?

— Да, — ответила она, — да, я думаю так же. Она взяла его лицо в ладони и поцеловала.

— Ты удивительный человек, Джонатан.

— Да, мэм, и впредь не отказывайтесь от своих слов. И, кроме того, Элизабет, проблемы у нас будут, не заблуждайся на сей счет, но мы с ними справимся.

— Надеюсь, — ответила она, и в голосе ее он услышал удивление.

— Смею ли я предположить, что ты не носишь бюстгалтера под этой твоей чудовищной рубашкой?

Она бросила на него такой взгляд, что он затрепетал:

— Почему бы тебе самому не выяснить? Стащить джинсы оказалось трудно, и они оба смеялись над своими телодвижениями, и до тех пор, пока они не оказались рядом и вместе, Элизабет слышала хриплые крики чаек и ощущала тепло огня на своей обнаженной коже. Потом она почувствовала его руки и рот, и эти прикосновения были вопрошающими и изучающими. А когда его губы прикоснулись к ее груди, она изогнулась, чтобы Притянуть его ближе.

— Как хорошо, — сказал он.

Его рука прошлась по ее телу, провела, лаская, по выступающим ребрам, потом спустилась ниже и погладила живот. Задержалась на животе — потом он привстал, опираясь на локти.

— Ты прекрасна, Элизабет, и натуральная блондинка.

— А чего ты ожидал?

Ее голос звучал непривычно и неестественно — он самой ей показался слишком высоким и тонким.

— Я надеюсь, — сказал он, — что ты будешь моей последней любовницей и что тебе нравится то, что, я надеюсь, будет происходить между нами каждую ночь в ближайшие сорок лет или около того.

— А как насчет меня? — Ее рука двинулась вдоль его груди к животу. — Как насчет того, что я собираюсь делать с тобой?

— Просто не перестарайся, — ответил он, — хотя бы для начала.

Чуть позже она почувствовала его глубоко в себе, и он не сводил с нее глаз, не переставая двигаться. Она почувствовала прикосновение его пальцев где-то между их повлажневшими телами.

— Джонатан, — прошептала она, чувствуя, что в ней происходит нечто, подобное взрыву. И в эти секунды она знала, что он следит за выражением ее лица, подстегивая ее нежными словами.

— Мне так повезло, — сказала она, прежде чем уснуть в его постели.