Необоснованные претензии - Кэтрин Коултер

— А я вставлю вам в рот дуло пистолета и нажму на курок, Харли. Вашего автоматического пистолета двадцать второго калибра. О, да! Я знал, что он в ящике вашего письменного стола в хижине, мне удалось раздобыть его без труда.

— Джонатан!

Оба мужчины замерли при звуке голоса Элизабет — тихого, неясного, беспомощного.

— Джонатан? Где я, Джонатан?

— Тише, любовь моя, все прекрасно, просто замечательно.

— Черта с два, замечательно, — сказал Кристиан громко. — Просыпайтесь, Элизабет. Я хочу, чтобы вы знали — вам предстоит умереть. Просыпайтесь, черт вас возьми, Элизабет.

Элизабет открыла глаза.

— Боже, нет. Вы не можете быть здесь. Вы мертвы, мертвы…

— Я-то жив, а вот вы скоро умрете.

— Я столкнула вас за борт, вы ушли под воду.

— Я прекрасный пловец, как вы, наверное, уже догадались. Нет, Харли, не двигайтесь. А теперь почему бы вам не подержать свою жену, пока я буду вводить ей хлористый калий?

Джонатан почувствовал дрожь Элизабет. Она уже проснулась, полностью проснулась.

Внезапно Кристиан дернулся, услышав звук зуммера.

— Ах ты, чертова сука!

Он вырвал кнопку из руки Элизабет.

— Слишком поздно, Хантер, слишком поздно.

Джонатан рванулся к двери. Кристиан мгновенно переключил свое внимание на него. Джонатан прыгнул, они запутались в постельном белье и одеялах.

Элизабет закричала.

Она вырвала иглу капельницы из своей руки и сползла с постели. Двое мужчин катались по полу, опутанные простынями.

Элизабет увидела пистолет Кристиана, и в голове ее пронеслась не очень отчетливая мысль: откуда он взял еще один? Ведь прежний пошел на дно океана вместе с владельцем. Она видела, как Джонатан обхватил пальцами рукоятку пистолета, попытался поднять руку Хантера над головой, потом потянул вниз, к полу.

Кристиану удалось высвободить руку, и он прижал пистолет к горлу Джонатана.

Элизабет схватила Хантера за волосы и потянула изо всех сил. Он закричал, и рука с пистолетом взметнулась вверх. В этот момент она подняла ногу и наступила на его руку, пригвоздив ее к полу.

Он снова закричал, и пистолет выпал из его руки и покатился на пол.

Руки Джонатана обвились вокруг его шеи, сжимая горло.

Послышались странные звуки, похожие на бульканье. Отвратительные, мерзкие звуки. Потом Элизабет увидела, как Кристиан поднимает руку с иглой. Он пытался поднести иглу к спине Джонатана и воткнуть ее ему в спину.

— Джонатан, следи за его рукой!

Она увидела, как рука с иглой исчезла, скрывшись между телами мужчин. Они снова покатились, сплетенные в смертельном объятии. Кто-то из них резко вдохнул воздух.

Дверь отворилась. Силуэт Гомера Пибоди теперь был четко виден в свете, падавшем из коридора.

— Сделайте что-нибудь! Гомер вытащил револьвер, прицелился. Элизабет услышала приближающийся из коридора топот. Кто-то бежал.

— Джонатан, — прошептала она и бросилась на колени, пытаясь добраться до лица Кристиана. Внезапно Джонатан вырвался из этого объятия, дыша тяжело и неровно.

Элизабет опустила глаза и увидела, что игла торчит из груди Кристиана в том месте, где должно быть сердце.

На мгновение его веки затрепетали, и он посмотрел на нее, но не смог произнести ни слова. Потом его глаза закатились, а тело дернулось. И тогда Гомер Пибоди оттолкнул Джонатана и, ткнув пистолетом в Хантера, крикнул:

— Прекратите, или я выстрелю! Но Кристиан Хантер не подчинился. Он был мертв.

— Звонила Кэтрин, — сказал Джонатан и повесил трубку, — Лоретта Карлтон умерла.

Элизабет осторожно пошевелила рукой в повязке и поднялась. Она увидела Коги, стоящего в дверях гостиной и ожидающего, что его попросят о чем-нибудь. Но она просто махнула ему здоровой рукой.

— Похороны в пятницу.

— Странно, но, кажется, мне хочется пойти, — сказала Элизабет. — Бедная ожесточенная старая женщина!

— Она нацелила свои пушки не на того, на кого следовало. Сядь, дорогая, и отдохни.

— Ты прямо, как Коги, — сказала Элизабет голосом, похожим на вздох, но послушно села на софу.

— В субботу ты и я, миссис Харли, полетим в Монтего-Бей. Пятнистый загар на обожаемом мною теле — думаю, это будет очень сексуально.

— Замечательный план, — сказала Элизабет, — но…

— Но что?

— Мой бизнес, твой бизнес и все остальное…

— Почему бы тебе не встретиться с Адрианом, Коем, Родом и всей остальной братией, а я сделаю то же самое — встречусь со своей когортой. Нам надо уехать. Газетчики снова выйдут на ловлю, а я уже устал от вспышек их камер у меня перед носом. Не желаю преждевременных морщин. Он подошел к софе и сел рядом с ней.

— Когда нам надоест заниматься любовью в Монтего-Бей, мы сможем обсудить, что собираемся еще предпринять. Ладно?

— Недурный план, и больше у меня нет никаких “но”.

— Блестяще. А теперь закрой глазки, леди. Элизабет подчинилась, но прежде увидела газету, которую Коги опустил незаметно на кофейный столик. На первой странице была ее фотография и над ней заголовок:

"ЭЛИЗАБЕТ К. ОПРАВДАНА”.

— Посмотри, Джонатан.

Он испустил долгий вздох. С минуту она читала, потом повернулась к нему.

— Вердикт о невиновности — это совсем другое дело и совсем не означает “оправдана”. “Оправдана” — значит очищена от грязи. И все говорят об этом. Там даже есть заявление Моретти.

— Вероятно, он хочет, чтобы ты поддержала его на следующих выборах.

Элизабет рассмеялась. В первый раз за столь долгое время ее голова была полна веселой, радостной музыкой. А пальцы шевелились, будто она играла песню, зародившуюся в ее мозгу. Прошло несколько минут, прежде чем Джонатан понял, что Элизабет играет какую-то мелодию на его лопатке.

— Бетховен?

Она широко улыбнулась ему:

— Нет. Это “Жизнь, как миска с вишнями”.