Клуб первых жен - Оливия Голдсмит

– Но как? – спросила Анни.

– Поддержать «Митцуи». Скупить акции этой компании, много акций. И сделать это с дальним прицелом. Разрекламировать их, сделать так, чтобы они поднялись в цене. Убедить людей в том, что это надежное дело, что здесь не может быть никакого надувательства. И мы заработаем столько, что сможем купить для Сильви собственную школу.

– Повтори, пожалуйста, – попросила Бренда.

Элиз объяснила всю процедуру еще раз, Анни тоже внимательно слушала ее. «Как она прекрасна», – подумала она и была готова заплакать опять, но сдержалась.

– Может, вы хотите, чтобы я внесла деньги, полученные от Морти? Это может помочь нам расквитаться с Джилом, а мне – прекратить свои денежные распри с Морти.

– Конечно, – согласилась Элиз. – Только будь осторожна, действуй с умом. Ведь тебе нужно на что-то жить, поэтому мы бы могли часть денег внести за тебя сами. Поскольку нам потребуется больше средств в качестве оборотного капитала, мы попросим Джила дать их нам.

– Итак, мы начинаем операцию «Джил». А как идут дела с расследованием Комиссии по контролю за инвестициями? Что ты скажешь, Анни?

– Де Лос Сантос не очень продвинулся в этом направлении. Я увижу его сразу после Дня благодарения. Я не думаю, что у нас что-нибудь получится, но я ему верю. – У Анни не хватило смелости рассказать им, как ей нравился Мигель. Она себе-то только начинала признаваться в этом. Придет время, и очень скоро, и она расскажет им об этом. Пока же повременит. Она хотела быть более уверенной в своих чувствах. И в его чувствах тоже.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что у вас ничего не получится? – настаивала Элиз.

– Не знаю, мне он кажется каким-то непонятным и недоступным.

– Не говори глупостей. Каждый человек по-своему доступен.

– Доступен? И это ты говоришь? – удивилась Анни.

– Да, это говорю я, – резко ответила Элиз. – Я имею в виду, что каждый человек уязвим, к каждому можно найти подход.

– Знаешь, пожалуй, я знаю, что хотела сказать Анни, – вмешалась Бренда. – То, что у Аарона и его психиатра-изв-ращенки, доктора Розен, есть все: карьера, репутация. Они живут друг для друга, и они победили. А мы – побежденные. И у Морти, этого жирного слюнтяя, тоже есть все: он загребает миллионы, рядом с ним красотка блондинка из саванны или хрен ее знает, откуда еще. Он теперь вращается в обществе утонченных людей искусства, и он в расцвете сил, тогда как мне уже за сорок, я толста и со мной все кончено.

– Кто же в этом виноват? – сердито сказала Элиз. – Похоже, единственным твоим упражнением стало поднятие вилки.

– Не будь со мной такой высокомерно ледяной, побереги лед для своего виски, – сладко пропела Бренда. – Если я не в меру ем, то ты не в меру пьешь, а Анни не в меру волнуется. Так в чем же разница?

Анни смотрела на них в изумлении. Еще мгновение, и они из друзей превратятся во врагов. Они были похожи на кошек со вздыбленной на спине шерстью. На очень разных кошек:

Элиз – на элегантную длинную сиамскую чистокровку, Бренда же – на пухлую беспородную коротышку-полосатика с когтями. Неужели они вцепятся друг в дружку и испортят весь праздник?

Но Элиз, мрачно улыбнувшись, сказала:

– Должно быть, ты права. Бренда улыбнулась в ответ.

– У меня там, наверху, кое-что припрятано. А у тебя? – Элиз перестала улыбаться, но Бренда продолжила: – Знаешь, давай меняться. Даю тебе шесть шоколадных батончиков «Милки Уэй» за бутылку «Столичной».

Элиз колебалась с ответом. В эту минуту она была похожа на загнанную в угол кошку. Потом, приняв вызов, она произнесла, подняв брови.

– А что еще у тебя есть?

Теперь перестала улыбаться Бренда.

– Леденцы, – призналась она и замолчала. Казалось, она борется с собой. – И немного арахиса. Но это все.

– Да, конечно. Теперь скажи еще, что у тебя есть мост и ты хочешь загнать его мне. Пойду принесу твои дары, а ты найди мои. Договорились?

– Ни капли спиртного с этой минуты, – предупредила Бренда.

– А тебе после обеда не будет десерта, – отпарировала Элиз.

Анни была вынуждена спрятать улыбку. Похоже, Бренда превзошла себя в своей жертве. И Анни, в виде исключения, тоже не стала ворчать.

– Пошли, – вздохнула Бренда и потащилась наверх в спальную комнату, а Элиз пошла в кабинет шарить в сумках Бренды. Анни осталась сидеть в гостиной. Она с удивлением и восторгом наблюдала за триумфальным возвращением женщин. Бренда размахивала над головой бутылкой водки, а Элиз вывалила на кофейный столик кучу сладостей. Кроме батончиков, орехов и леденцов она обнаружила еще и большой пакет с изюмом. Она торжественно присовокупила его к остальным контрабандным сладостям.

– Ты почему-то забыла об этом. – Элиз улыбалась. Бренда свирепо посмотрела на Элиз.

– Ох, садовая моя голова! Какая непростительная забывчивость! Итак, мы будем лишены всего этого все оставшееся время? Бросаем резко и навсегда? Исправляемся и начинаем новую жизнь?

– Я согласна, если согласна ты, ни капли спиртного, пока не отомстим нашим мужьям.

– Сказано – сделано.

– Хорошо, а теперь за работу, – сказала Элиз, приготовив свой блокнот и ручку с золотым пером. – Мы уже обсудили все насчет «Митцуи», Джила и Комиссии по контролю за инвестициями, отдали Морти на откуп Федеральной налоговой службе. – Она подняла глаза. – А как насчет Аарона?

Анни пожала плечами.

– Что Аарон? Не знаю, что и сказать.

– Мы должны наказать его за разбазаривание фонда Сильви. Мы вынуждены это сделать, слышишь, Анни?

– Если только это не скажется на детях.

– С кем этот хрен моржовый сейчас? Только не со своим психиатром, я уверена, – сказала Бренда. – Я видела ее фотографию в журнале, она выглядела ужасно! Суровая женщина, ничего не скажешь!

Анни улыбнулась.

– Никак не вычислю, чего ему будет не хватать. Он не очень себя обременяет Сильви, а я никогда не посвящу в наши дрязги мальчиков. Он всегда был разборчивым, у него нет вредных привычек…

– Есть только привычка предавать жену.

– И пускать на ветер деньги дочери.

– Да, пожалуй, кроме этих.

– Были у него какие-либо устремления? – спросила Бренда. – Что было для него по-настоящему значимым?

– Мальчики. Особенно Алекс. Но для него это запретная тема. Да, пожалуй, мальчики. И еще его работа.

– А что насчет работы? – спросила Элиз, готовясь записывать.

– Думаю, что самое главное в жизни Аарона – это его агентство. Насколько мне известно, он уже давно мечтает выкупить у своего партнера Джерри его долю в агентстве. Сейчас у него просто нет на это денег. Во-первых, наш развод влетел ему в копеечку, потом… – Она замолчала. – Мы не можем лишить Аарона средств к существованию. Сильви нужны будут деньги. Но я так зла на него. Я готова убить его.