Созданные для любви - Барбара Делински

— Привет, Моника, как поживаешь?

— Лиа? Ты-то мне и нужна! Господи, ты даже не представляешь, как вовремя позвонила, мне было совершенно необходимо с тобой поговорить. Как хорошо, что ты вернулась в город, удивительно удачно! Лиа, ты должна мне помочь! Я договорилась о свидании с Дэвидом, ты его знаешь, он работает в министерстве юстиции, а потом позвонил Майкл, ты его не знаешь, он работает в администрации президента, и пригласил меня в Белый дом. Это будет встреча в тесном кругу, только президент, первая леди, Майкл и я… ну и еще несколько человек. Ты же понимаешь, я не могу упустить такой случай, не каждый день меня приглашают в Белый дом. Но Дэвид рассчитывает, что я пойду с ним на

обед в посольство Боливии: если ему придется пойти одному, он страшно рассердится. Лиа, ты ведь его знаешь, можешь пойти вместо меня?

Да, Лиа его знала. Дэвид толстый, сильно потеет, без остановки курит сигары и не способен говорить ни о чем, кроме своей работы.

— Нет, Моника, я не могу, у меня другие планы на сегодня. Может, Донна Хантингтон тебя выручит?

Лиа опустила в автомат последнюю монетку и набрала последний номер.

— Здравствуйте, Элин, мне нужна ваша помощь.

— Нет, Лиа, не нужна, вы знаете, что делать.

— Я знаю, что нужно отстраниться и взглянуть на свою жизнь как бы со стороны, беспристрастно, но я оказалась не готова к встрече с Джессом. Такого человека, как он, я еще не встречала, он ни на кого не похож.

— Что ж, Лиа, давно пора. Раньше вы выбирали всяких уродов.

— Они не были уродами.

— Тогда как бы вы их охарактеризовали?

— Как незрелых.

— А еще?

— Эгоцентричных.

— Попытайтесь еще раз. Лиа вздохнула:

— Ну хорошо, пусть будут уроды.

— Так почему же вы их выбирали?

— Не знаю.

—А я думаю, знаете. Вам так хотелось кого-нибудь полюбить, что вы торопились. Вы прислушивались к голосу сердца, а ваш разум бездействовал, иначе бы он вам подсказал, что не стоит спешить с замужеством. Но вам нравилось считать себя влюбленной, ведь это так романтично, и вы побоялись лишиться этой романтики.

— Я и сейчас боюсь.

— Это естественно. Вы совершаете серьезный шаг, но только теперь разум говорит то же, что и сердце. Решайтесь, Лиа, я не могу сделать это за вас. За рулем сидите вы, а не я.

— Но я никудышный водитель.

Элин вздохнула:

—Лиа, меня ждут другие пациенты, которым я необходима. Вам я не нужна.

В трубке раздались короткие гудки. Чувствуя себя покинутой, Лиа повесила трубку. Выйдя из кабинки, она перекинула через плечо ремень сумки и пошла пешком по городским улицам. В считанные минуты ее выпрямленные волосы снова стали виться, затем начал расплываться макияж. На Коннектикут-авеню поймать такси не удалось, и она пошла пешком дальше. Такси попалось Лиа только на площади Дюпона, но к тому времени она уже обливалась потом, поэтому поехала домой и сразу отправилась принимать душ.

После душа, завернувшись в полотенце, она, не включая свет, прошла в спальню. Давно она не чувствовала себя такой одинокой. Вдруг в дверь позвонили. В абсурдной надежде Лиа побеж&та вниз, в мгновение ока преодолела три лестничных пролета и прильнула к дверному глазку. Но запах, проникший под дверь, убил всякую надежду. Лиа даже не удивилась, увидев в глазок жирную физиономию, лоснящуюся от пота, и сигару.

Прислонившись спиной к двери, она осела на пол и обхватила колени руками. Несмотря на жару, ее била дрожь…

…Это была не жара, а холод, вернее, не холод, а приятная прохлада — Лиа чувствовала ее голыми руками и босыми ногами, лежа на боку. Под ней был не твердый мраморный пол вестибюля, а нечто гораздо более податливое. Она открыла глаза и увидела вокруг себя высокую траву и цветы. Полевые цветы.

Она испытала неимоверное облегчение. Значит, это не Вашингтон, а Даунли, не городская духота, а прохладный туман. Не запруженные машинами улицы, а усыпанные хвоей, тропинки. Не площади, по которым слоняются бездомные бродяги, а большой зеленый луг. Не Дэвид, а Джесс.

Джесс.

Она села и отбросила с лица спутанные пышные волосы. Ее кудри естественные, они ей идут; сейчас Лиа пыталась понять, почему она так долго с ними боролась, и не могла найти ни одной веской причины.

Она запрокинула голову и вдохнула воздух, наполняя легкие влажным ароматом луга. Воздух был не просто чистым и свежим, он был целебным, животворным. Повернув голову, она увидела его. Джесс сидел футах в двадцати от нее, над цветами виднелись только его голова и торс, и наблюдал за ней. Лиа, не вставая, поползла к нему, раздвигая руками цветы и ни на секунду не сводя с него глаз. Добравшись до него, она не остановилась, а продолжала ползти до тех пор, пока не обхватила его руками и ногами. Джесс обнял ее и прижал к себе.

— Не знаю, из-за чего я так переживала, — прошептала она. — Я не вернусь туда, я хочу остаться здесь.

Джесс повторил аргумент, который много раз слышал от нее:

—Но у тебя своя жизнь в Вашингтоне.

—Что это за жизнь? Когда-то я окунулась в нее, потому что другой просто не было, а потом не стала ничего менять, потому что так было безопаснее, но это не та жизнь, какой

бы я для себя хотела. — Лиа вспомнила свой сон во всех его удручающих подробностях. Вашингтон ей нравился, но сможет ли она жить там, как прежде? Жить, сознавая, что Джесс

остался в Даунли?

— Здесь было так хорошо, что мне не верится, что все происходит на самом деле.

— Не только было, осталось.

— Знаю, но, реально это или нет, я этого хочу.

Лиа начала чувствовать свои руки. Они обнимали Джесса — крепко, но без отчаяния. Обнимать его было так удобно… и в этом они подходят друг другу, как и во всем остальном.

—Имей в виду, что Даунли — маленький захудалый городишко, — предупредил Джесс.

— Маленький, но не захудалый. Ничего страшного, здесь я чувствую себя спокойно.

Да, в Даунли всем про всех все известно, но это не так уж плохо, люди неравнодушны друг к другу. В Вашингтоне до нее никому нет дела, во всяком случае, в том смысле, в каком бы ей хотелось. В Вашингтоне сплетни больно жалят, а здесь они образуют нечто вроде паутины, связывающей горожан воедино.

— А вдруг тебе станет скучно?

— В городе, где продают кофеварки для приготовления капуччино? Никогда! Да у меня здесь в десять раз больше дел, чем в Вашингтоне. — И Лиа говорила правду. Она отстранилась, чтобы посмотреть на Джесса, полюбоваться любимым лицом, красивым грубоватой мужской красотой, утонуть в глазах, в которых она видела прошлое и будущее, солнечный свет и туман, и волны, разбивающиеся на сверкающие голубые брызги. — Нет, мне никогда не будет здесь скучно.