Бывший муж моей мачехи - Альма Либрем

Зима впервые за несколько недель порадовала настоящей зимней погодой. Из окна можно было увидеть громадные сугробы. В солнечных лучах снег искрился особенно ярко, и я наслаждалась его сиянием, представляя себе, как вдохну полной грудью свежий воздух, с морозцем… И выброшу из головы всю лишнюю информацию, которую вынуждена была туда напихать, чтобы сдать последний экзамен. Кто там говорил, что студенческие годы самые приятные в жизни?

Я не решалась спорить, но период сессии — уж точно не то, о чем я буду скучать, когда наконец-то закончу университет. Хотя могла бы, конечно, сесть дома и ничего не делать, но. Наверное, я бы с ума сошла, если б всё время проводила в четырех стенах. Общение дарило новые эмоции, учеба — путь к знаниям и к будущему карьерному росту, и мне не хотелось просто так забить на все лишь потому, что могу себе позволить.

— Эй, Стаська! Домой? — окликнули меня в коридоре. — Опять, как всегда, забираешь зачетку первой?

— Спешу, — улыбнувшись, отозвалась я, и ускорила шаг.

С однокурсниками я общалась мало. Престижный вуз, дети богатых родителей и возможность купить сессию — радужная перспектива из не менее радужных фильмов, которая на самом деле превращалась в не самый приятный коллектив, где далеко не все друг друга понимают.

Тем не менее, я наслаждалась уже тем, что имела. Возможность иногда перекинуться парой слов с ровесниками. Сходить даже куда-то, если б вдруг мне стало это интересно. Но нескольких часов перерыва было достаточно, чтобы меня вновь тянуло в семейное гнездо, хотелось окунуться в тепло родного дома.

На улице и вправду было холодно. Я поежилась, поправляя полы своего зимнего пальто, и ускорила шаг, переступая через особенно скользкие участки и выбираясь из сугробов. Ещё утром, когда выезжала из дома, было гораздо теплее, а теперь просто-таки до костей пробирало.

Я остановилась на секунду, окончательно утомившись блуждать следи снежных завалов, которые ещё неизвестно когда кто разберет. Втянула носом воздух, почувствовав, как впитывается в тело болезненно-сладостный холод, и улыбнулась этим странным, но приятным ощущениям. Как будто рождаешься заново, ощущая прикосновение зимы.

— Стася!

Я вздрогнула, оборачиваясь на родной голос, и расплылась в улыбке. Усталость развеялась в один миг, и я, не думая о том, что нас, может быть, кто-нибудь увидит, что кто-то что-то скажет, подобрала полы пальто и бросилась вперед, зная, что меня ждут горячие объятия, жар которых разгонит холод даже самой яростной зимы.

— Чего вы тут? — едва сдерживая радостный, рвущийся на свободу смех, спросила тут. — Должны же были ждать дома.

— Соскучились, — расплылся в улыбке Олег, обнимая меня свободной рукой. — Подумали, что, может, стоит забрать нашу маму… Да, солнышко?

— Мама! — залепетала дочка, протянув ко мне свои пухлые ручки, и я подхватила её на руки, прижимая к себе.

Казалось, только несколько часов назад оставила их дома, всего лишь, чтобы сдать экзамен, а всё равно уже соскучилась.

— Ты же должен был ехать на деловую встречу, — усмехнулась я, косясь на Олега. — И оставить Элю с мамой.

Дочка, подтверждая мои слова, зарылась в мои распущенные волосы и упрямо дергала за локоны. Мне даже советовали подстричься, говорили, что малышка совсем замучит, но я упиралась — Олегу нравились мои длинные волосы. А Эля скоро станет старше, избавится от дурной привычки пытаться снять с меня скальп. Она и сейчас уже тянет не так сильно, как прежде, хотя ей и годика нет.