Я тебя нашёл - Калисто ла Фей

плиты на кухне, что, казалось, положили на скорую руку. Постоянно запиналась о выступающий квадрат рядом с камином, портя обувь и разливая зелья. Любила странную лестницу, что была прикреплена на потолке в лавке. Не знала, для чего её ещё использовать, как не для хранения сухостоя. Вешала в основном чертополох, чтобы отгонять злых духов или вредных сварливых старух, хотя это одна и та же сущность. Этим бабкам бы молиться о загробной жизни, а они кости перемывают соседским девкам и мне, за глаза. Поэтому над входной дверью прибила ещё один колючий веник. Предрассудки, но мне так было спокойней. Да и от злого рока защищали. Всё-таки молодая девица в самом расцвете сил жила одна в большом доме. Хотя… кого я обманываю или успокаиваю, за всю свою юность ни разу не ловила на себе мужские взгляды. Любила большой камин в родительской спальне. Я перебралась в ту комнату через месяц, как папа съехал. В холодные зимние ночи я кладу побольше дров, и, когда от жара нагревается кирпичная кладка, трескается побелка и сквозь трещины проступает яркий свет от пламени. Выглядит как стекающая с вулкана магма. Очень красиво. Ложусь в кровать и наблюдаю, как путешествуют огненные реки. Даже полюбила лестницу, что вела на второй этаж. Каждая ступенька рассказывала свою историю, поскрипывая в такт сделанному шагу. Пусть и укрытая плотной ковровой дорожкой, она хрустела под тяжестью идущего, как коленки бабуси Винн, она, кстати, зачастила ко мне после исчезновения Фреи. Каждое воскресенье приносила пирог или корзинку с пирожками и всегда баночку вишнёвого варенья. Я заваривала чай с кардамоном, гвоздикой и щепоткой мускатного ореха, и мы садились около окна, рассказывая друг другу глупости из жизни. В основном говорила Винн. Из моей жизни мало что можно было вынести интересного. Бабуся рассказывала о двух бестолковых парнишках, что были настолько рукожопны, что подожгли библиотеку, и в наказание их поставили охранять врата города. Охраняли они, конечно, из рук вон плохо. Про девочку, что воровала книги, цену которых не измерить. Про подругу, что предпочла жизни в замке свободу. Я слушала и восторгалась — какой же мир удивительный!

Когда вечерело, я закрывала входные двери на засов и ставни на первом этаже, не от страха, нет, а чтобы не впускать стужу в дом. Почему-то мне казалось, что так дому теплее. Я о нём заботилась, он мой единственный родственник, кто со мной с рождения. Никогда не думала завести животное, а, наверное, стоило бы. Может, сделаю себе подарок на рождение Нового года. Соседская собака как раз ходит с пузом, к празднику, глядишь, разродится. Кошек не рассматривала, не любила.

Полы приходилось драить чуть ли не каждый день. Занесённый посетителями песок и соль плохо выметалась, а разводы от них вымывались и того хуже. Небольшая влажная уборка, чтобы стереть пыль от засушенных трав, и уже к восьми вечера я грела молоко, добавляла в него щепотку корицы и стручок ванили, подтягивала кушетку поближе к камину, натягивала на ноги шерстяные носки с узорами в виде крыльев, закручивалась в плед из шерсти горной альпаки, что подарила мне Фрея на прошлый праздник рождения года, и открывала волшебные истории. Я любила сказки! Историю о девочке, что попала в мир снов, я предпочитала историям любовных эротических романов, что так назойливо пыталась впихнуть мне Эрика. О смелой ведьмочке, мастерице зелий и ядов, что влюбилась в нерешительного некроманта. О фее цветов, что стала тёмным магом. О бесполезной девушке, что боялась духов и всего, что связано со смертью, но по итогу стала банши и помощником жнеца. Драконы, вурдалаки, лешие, сражения на мечах и с использованием магии, русалочки и дриады, я обожала сказки. Они уносили меня в волшебные миры, оттесняя посредственность настоящего, наполняли светом, теплотой и верой в добро, и, летя на крыльях ветра в волшебных мирах, я засыпала и видела прекрасные сны.

* * *

— Вот дубак, — топая по вертикальному подъёму в сторону Академии, проклинала на чём свет стоит его основателя. — Додуматься же надо было.

Хотелось растопить пламенем ледяную наледь. Собственно, единожды Эрика так и сделала. Бурный поток воды стекал с горы и затопил городскую площадь. За ночь вода заледенела, и к утру детвора рассекала её на коньках. Торговцы этого не оценили, как и городская стража, как и комиссар с градоправителями. Магистра Бурланда вызывали в Совет несколько раз, ему пришлось возместить кругленькую сумму за испорченный товар и моральный ущерб нежных торгашей. Как будто каждую весну они не мучились мигренью с таянием снегов. Эрику заперли на месяц в Академии, но когда она, ставя опыты, разнесла лаборатории алхимиков, то ректорат сошёлся на мнении, что Эдварду дешевле обойдётся восстанавливать городскую инфраструктуру. Поэтому, не отсидев и половины отмеченного срока, рысь вновь обрела свободу.

Я навещала Эрику несколько раз в неделю.

— Ууах!

Не успела выставить руки перед тем, как моё лицо впечаталось в лёд, коварно скрытый под припорошенным снегом.

Предательство определенно знает моё имя, иначе как назвать то, что со мной происходит. Где я так напортачила в прошлой жизни?

До слуха доносились песнопения детей. Детский хор из приюта стоял около ворот Академии Иордина. Они, видимо, подумали, что я от умиления села перед ними на колени. Но нет, мои ноги дрожали, как лёд под бегущими мустангами. Грудная клетка ходила ходуном и готова была разорваться от скопления морозного воздуха в лёгких. Я бросила монетку для подати и, уже плетясь в сторону главного корпуса, обещала себе, что начну заниматься хотя бы гимнастикой. Завтра.

Я любила атмосферу приближающегося Йоля, особенно в Академии. Студенты готовились заранее и украшали территорию, здания и помещения. Стены были увиты живым плющом, на которых весели игрушки, заколдованные пряники и сушёные фрукты. На каждом окне и двери были прикреплены еловые венки с горящими бесконечным пламенем, свечами. В воздухе летал запах корицы, сладкой сахарной пудры и горячего вина с терпкой гвоздикой и апельсинами, что студенты варили в огромном котле над костром в садах Академии каждую пятницу после полудня. Я пошла за порцией пряного напитка.

— Доброго тебе дня, Фейт.

— Доброго и тебе, Джулиан.

Ааа?

Я стояла, как каменный истукан, и пялилась на парня. Он меня заметил? Меня?

— Что с твоим лицом? — протягивая мне кубок с вином, поинтересовался мистер «самая милая улыбка на свете».

Я стряхнула наваждение с плеч.

— Поскользнулась по дороге сюда.

Джулиан вздохнул.

— Я вчера кубарем скатился с горы. Еле успел выпустить поток воздуха, чтобы затормозить и не впечататься