Морально противоречивый - Вероника Ланцет

читая поздравление на стене, — и ты не подумал пригласить меня? Челло, Челло, тебе стоит почитать об этикете дружбы, — бросает он взгляд на моего брата, незаинтересованно оглядывая комнату. — И чей день рождения мы празднуем? — он улыбается, усаживаясь на стул за стол, рядом с Марчелло.

— Это день рождения Сиси, — отвечает Лина, ее рука лежит на руке Марчелло.

— Вот как... — он прищуривается, его взгляд мечется по столу, пока не находит мой. — С днем рождения, — он берет бокал и наливает себе красного вина. Поднимая бокал в знак тоста, он улыбается мне, выпивая его, но его глаза не покидают моих. — Должен сказать, мой дорогой Марчелло, ты не пожалел денег. Винтаж, 1996 год. Неплохо.

— С каких это пор ты такой знаток вин, — фыркнул Марчелло.

— Оно красное, — пожимает плечами Влад, не сводя с меня глаз во время разговора с моим братом, — как кровь.

— Влад, — Марчелло не выглядит слишком счастливым от того, что Влад здесь, и внезапно я беспокоюсь о возможном конфликте.

— Почему бы нам не поесть? — вмешиваюсь я, надеясь, что это даст всем возможность чем-то заняться.

Приходит официант, приносит Владу тарелку, и на мгновение все затихают, приступая к еде.

— Как ты нас нашёл? — спрашивает Марчелло, ударяя кулаком по столу.

— Точно так же, как я могу найти вас где угодно, —подмигивает ему Влад. — Разве ты не сказал им, что мы когда-то были родственными душами? — спрашивает Влад, на его лице невинное выражение. Я сужаю глаза, не понимая цели его визита.

Неужели он пришел сюда только для того, чтобы испортить ужин в честь моего дня рождения?

— Родственные души? — с любопытством спрашивает Лина, — Что ты имеешь в виду?

— Ааа, хороший вопрос! Видите ли, мы с Марчелло давно знакомы. Сколько там, двадцать лет?

— Влад, хватит, — скрипит зубами Марчелло, глядя на Влада так, словно хочет его пристрелить.

— Да ладно, старый друг, ты забыл наши золотые деньки?

— Ого, ты знаешь Марчелло так долго? — Каталина, кажется, не замечает напряжения между ними, ее обычный добродушный нрав сияет, когда она пытается вовлечь Влада в разговор. — Что ты можешь рассказать мне о нем? — она улыбается, не обращая внимания на надвигающуюся катастрофу, переплетая пальцы с пальцами Марчелло.

— Что могу, то могу, — лицо Влада расплывается в широкой, очаровательной улыбке. Он знает, что через Лину у него есть вход, и он использует это преимущество. — Мы были ближе, чем братья и сестры, не так ли, Марчелло? — он приподнимает бровь.

— Был ли он тогда таким же задумчивым, как сейчас? — быстро спрашивает Лина, наклоняясь над столом, ее лицо полно любопытства.

— О, даже больше. Я едва мог вытянуть из него хоть слово. Иногда мне приходилось задавать вопрос и отвечать на него тоже, — Влад смеется, и все присоединяются, поскольку Марчелло не самый разговорчивый человек. — Но у него был дар.

— Дар? — спрашивает Венеция.

Каким-то образом Владу удалось завести весь стол и заставить всех втянуться в его историю.

— Да, дар к искусству. Он прекрасный скульптор. Вы бы видели его работы, — Влад качает головой, поджав губы и издавая скорбный звук. — Жаль, что он бросил это занятие.

— Влад, прекрати, — голос Марчелло низкий, и я улавливаю в нем оттенок угрозы.

— Искусство? Правда? О, Марчелло, ты должен мне показать. — взволнованно говорит Лина.

— Может быть, в другой раз, — бормочет мой брат.

— Да, ему нужны очень специфические материалы, — Влад откидывается на спинку кресла, на его лице выражение удовлетворения.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Лина, нахмурившись, глядя между Владом и Марчелло.

— Что именно, Марчелло? — наклоняет он голову в сторону, задирая подбородок вверх, словно осмеливаясь ответить моему брату. — Язык предателя, кожа обманщика, г...

— Хватит! — рука Марчелло ударяет по столу, и все внезапно замолкают.

— Язык предателя? — спрашивает Клаудия, ее глаза расширились.

— Влад, да поможет мне Бог, я сделаю то, что обещал, —говорит Марчелло, угроза звучит безошибочно.

— Видишь, вот о чем я говорю. Ты и твой бог... — Влад качает головой, глубоко вздыхая, — так вот ради кого ты меня бросил? Видишь ли, я не понимаю этого дела с богом. Воображаемые друзья — это не так весело, как ты думаешь.

— За этим столом сидят дети, Влад, веди себя прилично, — говорит ему Марчелло, прикосновение Лины — единственная ниточка, удерживающая его от срыва.

— Дети есть дети, пока они не перестанут быть детьми, — туманно отвечает Влад, его губы окрасились в красный цвет от вина.

Мой взгляд останавливается на нем, и мне становится все труднее притворяться, что я его не знаю или что я не знаю о его присутствии в этой комнате. Мне достаточно взглянуть на его широкие плечи, на то, как сжимается его горло, когда он глотает, как слегка дергается его кадык, или как впадина на его шее вызывает у меня желание провести языком по ней, капнуть туда вина и вылизать его дочиста.

Черт, почему я должна быть такой распутной?

Я не знаю, в чем его игра, и почему он намеренно будоражит моего брата, ведь ясно, что он жаждет смерти. И глядя на Марчелло, я понимаю, что это лишь вопрос времени, когда он сорвется.

Взгляд Влада перемещается по столу, пока не останавливается на мне.

— А сколько лет сейчас нашей имениннице?

— Двадцать один, — отвечаю я, прищурившись. Он прекрасно знает, сколько мне лет.

— Это значит, что она может легально пить алкоголь, не так ли? — он встает, берет с собой бутылку и два стакана. Он ставит один передо мной, наполняя его до краев, а затем делает то же самое со своим.

— С днем рождения! — Влад звенит бокалами, прежде чем сделать глоток из своего, его глаза не отрываются от моих.

Я беру свой бокал, подношу его ко рту. Но как только жидкость попадает на губы, рука останавливает меня.

— Тебе не нужно пить, Сиси, — говорит Марчелло, уже попросив Клаудию и Венецию сесть рядом с Линой. — Влад уезжает.

— Она теперь совершеннолетняя, Марчелло. Это ее выбор — пить или не пить, — ухмыляется