Вторая попытка для попаданки 2 - Дарья Верескова

— Но ты же находилась в таком состоянии, — Макс схватил меня за руку, не отпуская, слегка потянув на себя.

Я немного смутилась.

— Мне сразу же принесли еду, так что я не была на нуле слишком долго. Не обсуждается.

Надавила на плечо Макса, усаживая его на постель, и сама вышла из комнаты. Его постоянное присутствие, вторжение в моё личное пространство, прикосновения — всё это выбивало меня из равновесия. А мне нужна была холодная голова.

Спустившись на первый этаж башни, я нашла тёмную, древнюю кухню. Но, как ни старалась, не смогла найти ничего полезного. Я открыла кран над огромной каменной чашей, но ни одной капли воды не появилось, даже когда я ударила по нему. Это было плохо: у Макса совсем не было резерва, а у нас не было ни еды, ни воды.

Я обыскала всю башню, проверяя каждый угол, и нашла ещё две комнаты, в которые могла войти: небольшой офис и гостиную на предпоследнем этаже. Из гостиной открывался вид на территорию башни, и, заглянув в окно, я недовольно покачала головой. Территория была практически непроходима из-за высоких колючих кустарников и простиралась на большое расстояние. Я увидела вход на территорию башни и различила там несколько людей, но отсюда не могла понять, кто они.

Интересно, видели ли они меня? Вряд ли, в башне было темно, и тень падала в их сторону.

По территории сновали десятки неупокоенных теней, число которых неизбежно увеличится, если мы попытаемся покинуть это место. Какая глупость была лезть сюда таким образом, но я не верила, что нас отпустили бы в башню. Король Одалрик был категорически против того, чтобы Макс принимал наследие. И по возвращении нас, вероятно, ожидают большие проблемы.

***

Я проснулась от поцелуев в плечо, посылавших мурашки по всему телу. Нежные, горячие губы исчезли, чтобы коснуться ключицы, прошлись по горлу и остановились около моих губ, не касаясь их. Я ощущала только горячее дыхание, а рука мужчины, который был со мной в постели, осторожно массировала мою голову, и затем опустилась на затылок. Я даже не подозревала, насколько это приятно.

Тяжёлое мужское тело опустилось на меня, окружая меня, и я сама потянулась за поцелуем в губы, который он мне никак не давал.

Окончательно проснувшись, я встретила самые любимые на свете светлые глаза. Красивые мужские губы изогнулись в лукавой улыбке, прежде чем он, ничего не говоря, отстранился и начал медленно спускаться вниз, осыпая поцелуями мою шею, нежно лаская вершину одной груди, а затем целуя пупок…

Через час мы были на нашей светлой уютной кухне, и он готовил для меня самый вкусный чай со смородиновыми листьями, которые сам собрал на нашем маленьком дворике. Снаружи было мрачно, с тех пор как на окраине построили завод по переработке металлов, небо почти постоянно было окрашено в красный цвет.

— Айви, закрой окно, простудишься, — пробурчал Люциан, обнимая меня со спины, проникая под свободную рубашку и сразу же хватаясь за грудь. Я захихикала и шлепнула его по второй руке, которая уже пыталась расстегнуть замок моей юбки.

— Хватит, Люц, у нас ещё куча дел. Мне нужно в гильдию, там запросили дополнительные документы для моей лицензии. — Несмотря на мои слова, я обернулась и поцеловала его наглые, неотразимые губы.

Муж хмыкнул, но отпустил меня и пошел собираться. Ему и самому нужно было скоро продлевать лицензию, если я хотела, чтобы наша мастерская продолжала существовать.

Перед выходом я посмотрела в зеркало.

Около глаз начали появляться мелкие морщинки, и я провела по ним, думая совсем не о своей внешности.

— Ты прекрасно выглядишь, — заметил вернувшийся Люциан, а я только грустно улыбнулась своему отражению.

— Что такое?

— Ты знаешь… мне уже тридцать два…

— Айви... — муж поморщился, в глазах отразилась вина. — Я не изменю своего мнения. У меня никогда не будет детей. Прости. Я не хочу передавать наше проклятие, я не хочу, чтобы мои дети мучались. Я уже говорил, я пойму, если ты уйдёшь от меня…

— Замолчи! Как ты можешь говорить такое?

— Я люблю тебя, Айви. Я сделаю для тебя всё, что угодно, но я не готов делать несчастными собственных детей. Прости меня, милая, прости…