Бурбон и ложь - Виктория Уайлдер

Когда мое внимание возвращается к Би, я понимаю, что меня гложет вопрос. Ее отношения с семьей Фокс.

— Откуда вы знаете друг друга? Я не понимаю…

Грант поднимает подбородок выше, словно готовясь к отпору. Он сжимает мою руку.

— Хочешь ответить на этот вопрос, Би?

Я не могу не заметить, как меняется настроение, когда тема разговора переходит с недовольства Би нашим желанием пожениться к тайне, о которой, похоже, не знаю только я. Она достает серебряный портсигар с гвоздичными сигаретами и засовывает одну в рот, одновременно роясь в кармане пиджака в поисках зажигалки.

Линкольн идет в нашу сторону. Все мужчины Фоксов собрались здесь, чтобы услышать правду.

Грант придвигается ко мне, заполняя тишину.

— Чего я до сих пор не могу понять, так это — почему? Зачем ты привезла ее сюда, Би? — Он смотрит на меня и целует руку, которую держит. — Я очень этому рад, но я не понимаю. Ты бы никогда не получила разрешение, если бы это была официальная защита свидетелей.

Она прикуривает сигарету, глубоко затягивается и прижимает палец ко рту.

— Я жду, — настаивает Грант.

Только когда она выдыхает большое облако дыма, которое, кажется, повисает в полуденной влажности, она отвечает.

— Потому что мне нужно было место, где она была бы в безопасности.

Грант скрипит зубами.

— Но почему здесь? Есть много мест, куда ты могла бы отправиться. Почему Фиаско? — Он указывает на землю. — Почему мы?

Она едва дает ему договорить, как кричит в ответ:

— Потому что я у нее в долгу!

Я вглядываюсь в ее лицо, пытаясь понять, что она может иметь в виду. В долгу? Она мне что-то должна?

Линкольн встревает:

— Что ты мне…

Ее рука взлетает вверх, а затем опускается.

— Потому что она остановила человека, который убил Фиону.

Мое сердце почти останавливается, а Грант застывает рядом со мной.

Этого не может быть.

— Потому что она столкнулась лицом к лицу с проклятым монстром. Монстром, который забрал жизнь моей дочери.

У меня голова идет кругом от ее слов. Мне требуется минута, чтобы понять это. Такая же реакция и у мужчин.

— Она спасла жертву. Побежала навстречу опасности, включила чертову пожарную сигнализацию, а затем дала показания в закрытом режиме, которые могли бы упечь его за решетку.

Грант спрашивает:

— Что значит — «могли бы»?

Я отпускаю его руку, чувствуя нервозность, пока осознаю все это.

— Ты мама Фионы?

Грант бормочет:

— Едва ли.

— Да пошел ты, Грант. Не делай вид, будто имеешь хоть какое-то представление о том, какие у меня были отношения с дочерью, — говорит она, раздавливая сигарету.

— У меня было достаточно подсказок, Би, — огрызается он в ответ.

Она на секунду закрывает глаза, пытаясь не допустить, чтобы это превратилось в спор.

— Я прислушалась к своему чутью. Я годами составляла портрет убийцы Фионы. Я знала также, как и ты, Грант, что это не какой-то наркоман, оказавшийся не в том месте и не в то время. Не с такой точностью. А та часть ее спины… — Она качает головой. — Не было ничего, через что она могла бы пролезть, чтобы получить такие повреждения.

Никто из нас не произносит ни слова, все внимательно слушают, зная, что ей есть что еще рассказать.

— Когда в Нью-Йорке я узнала о серийном убийце, который похищал женщин, а потом сохранял их части, что-то в моем нутре подсказало мне, что нужно искать. Копать. — Она сглатывает. — Так я и сделала. — Она поднимает подбородок, стараясь не выдать своих эмоций. — Он хранил сувениры. И у него был кусочек кожи, который по ДНК совпал с Фионой. — Она снова затягивается. — Она здесь, потому что у него не было имени. Нет отпечатков пальцев? Отлично. Есть много психопатов, которые сжигают или отрезают их. — Она сжимает переносицу. — Но у него не было истории. Никакого цифрового следа. Ни семьи, ни ближайших родственников, которых могли бы вычислить полиция Нью-Йорка или ФБР. Они не догадались, но я — да. Я была маршалом США дольше, чем кем-либо еще. Я нутром чуяла, что он из программы защиты свидетелей.

Грант потирает затылок, недоверчиво качая головой.

— Ты хочешь сказать, что парень, из-за которого Лейни пришлось вступить в программу защиты свидетелей, работает в этой гребаной программе защиты свидетелей?

Би обводит взглядом собравшихся, но она, должно быть, понимает, что даже если бы она попросила сохранить это в тайне, все равно это стало бы предметом обсуждения между этими четырьмя мужчинами.

— За многие годы в программе пропало не так уж много людей. В основном это были те, кто хотел вернуться к прежней жизни, а потом исчезали — скорее всего, то, от чего они убегали, настигало их. Но когда я поняла, где искать, оказалось, что соединить кусочки не так уж сложно.

Гриз садится в одно из кресел-качалок, в то время как Линкольн опускается на ступеньку, ведущей к этому участку внутреннего дворика. Но Грант и Эйс стоят, выпрямившись и скрестив руки на груди, ожидая продолжения.

— Изначально его поместили в Монтгомери. Примерно в двадцати милях отсюда. Это было до того, как я возглавила группу или стала основным контактным лицом. Он был умен. Он знал, что делает, когда стал свидетелем обвинения. Он был бухгалтером преступных семей в Нью-Йорке и Чикаго. Его вычислили. Но я не думаю, что они знали о его, — она прочистила горло, — внешкольных занятиях. Поэтому он сдал их и стал неуязвимым. Он помог посадить многих людей. Дал показания о том, на что использовались средства, куда они направлялись и от кого поступали. Это была одна из крупнейших за последние десятилетия серий арестов, связанных с организованной преступностью. Короче говоря, когда генеральный прокурор устраивает такие исторические аресты, которые приводят к краху преступных семей, не оставляют никаких зацепок, чтобы повернуть все вспять. Когда его арестовали на складе и нашлись свидетели, чтобы посадить его, это дало связанным с ним преступным семьям повод для апелляции и потенциальной отмены судебного решения.

— Генеральный прокурор не собирается этого допускать, не так ли? — спрашивает Гриз.

— Нет. — Она пристально смотрит на Гранта, пытаясь сдержать все эмоции, которые, должно быть, испытывает. — Мы защитили его. И они тоже продолжают это делать.

Тяжело выдохнув, Эйс спрашивает:

— И что теперь, Би?

— А Дел знает? — перебивает Грант.

— Пока нет. Мне нужно отвезти ее в безопасное место.

Линкольн поднимает руку.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что они отпустили этого парня?

— Я говорю вам, что не знаю. Слушание было исключено из расписания суда, и я не