Мой галантный враг - Рексанна Бекнел

Когда Хью стал расспрашивать ее о том, кто из гостей уже приехал в Оррик, и под конец поинтересовался Уильямом Дирном, ее любопытство только разгорелось.

— Уильяма здесь нет, — небрежно сообщила она, поднося ему кружку эля; разговор происходил уже в парадной зале.

— В самом деле? — Хью задумчиво покачал кружкой. Потом он внимательно взглянул ей в лицо:

— Я удивлен, что его вообще пригласили. Поговаривают, что ему придется навсегда отказаться от удовольствия пользоваться гостеприимством Оррика.

Он хотел что-то разведать, Лиллиане это было совершенно ясно. Что ж, и она того же хочет, призналась она сама себе. Если поговорить с сэром Хью подольше, можно узнать что-нибудь весьма полезное.

— О, я уверена, что он приедет. — Она потеребила пальцами тяжелое кольцо с веридианом, а потом изобразила легкую понимающую улыбку. — В конце концов, в Оррике находится его дочь Элиза.

— Находится, но не с его согласия. Я слышал, что Корбетт весьма жестоко обошелся с Уильямом. — На этот раз он улыбнулся. — И с вами тоже.

Лиллиана невольно нахмурилась и покраснела.

Да неужто все королевство знает о выдумках Уильяма и подозрениях Корбетта? Неужто дамы даже сейчас шепчутся об этом в своих комнатах, а мужчины перебрасываются грубыми шутками насчет ее репутации?

Лиллиана тут же мысленно объявила войну сэру Хью — она не стала задумываться, каковы будут последствия. Она знала только то, что он все еще ее враг, хотя она и замужем за его братом. Она подозревала, что по какой-то причине он был врагом и Корбетту.

— Боюсь, у Корбетта подозрительная натура, — медленно сообщила она. Затем послала ему долгий, многозначительный взгляд. — Я бы не стала спрашивать… — Она с трудом удерживалась, чтобы не рассмеяться, при виде того, как оживилось лицо Хью. — Скажите… скажите, Корбетт всегда был склонен к выпивке?

Лиллиане стало совсем не до смеха, когда она уловила короткую вспышку злобного удовлетворения на худом лице Хью. Если раньше у нее и были какие-то сомнения касательно истинных чувств Хью к брату, то теперь последние сомнения испарились. Хью мог сколько угодно изображать любезность и даже братскую заботливость, но для Лиллианы была очевидна злобная радость, которую доставила ему весть о «падении» Корбетта.

Хью широко улыбнулся и обвел ее оценивающим взглядом.

— Он всегда отличался буйным нравом и невоздержанностью. Он был ревнивым и жестоким мальчишкой. Что ж удивляться, если он стал ревнивым и жестоким мужчиной?

Последние слова звучали как утверждение, но изгиб его бровей оставался как бы вопросительным.

Прибегать к явной лжи Лиллиане не хотелось, и потому она не стала словесно подтверждать это мнение. Но она очаровательно зарумянилась и опустила глаза, как бы молчаливо соглашаясь с ним. Когда Хью взял невестку за руку и покровительственно похлопал по ней, Лиллиане стоило больших трудов удержаться, чтобы на лице у нее не отразилось глубочайшее омерзение к собеседнику.

— Не отчаивайтесь, дорогая. Несмотря на былые злополучные раздоры между Орриком и Колчестером, будьте уверены, что вы всегда сможете обратиться ко мне, если вам будет не под силу справиться с гнусным характером Корбетта. Просто дайте мне знать, и я позабочусь о вашей безопасности. — Его улыбка стала почти заговорщической. — И, несмотря на отсутствие Уильяма, я знаю, что вы можете рассчитывать также и на его непоколебимую преданность.

Осчастливив Лиллиану этим прозрачным намеком, Хью извинился и удалился в отведенную ему комнату. На прощанье он одарил Лиллиану множеством ободряющих фраз и улыбок. Когда он наконец ушел, Лиллиана с большим трудом справилась с подступившей к горлу тошнотой, которая в равной мере могла быть вызвана и отвращением к подлому сэру Хью, и ее предполагаемой беременностью.

Что затевает Хью? — в волнении гадала она. Хью и Уильям связаны друг с другом каким-то общим замыслом, и оба считают Корбетта своим врагом. Но почему?

Ее размышления были прерваны: кто-то приблизился к ней. Она подняла глаза и встретила внимательный взгляд сэра Рокка.

Несколько мгновений оба молчали. Они никогда не стремились к обществу друг друга, хотя в последние дни он и выказывал всячески свое дружелюбие. Но подозрительным выражением лица он больше походил на прежнего сэра Рокка, и Лиллиана испытала нечто близкое к облегчению, резко спросив:

— В чем дело?

Он ответил не сразу, и Лиллиана была уверена, что он мысленно прикидывает, с чего начать. Наконец он набрал полную грудь воздуха и высказался:

— Я надеюсь, что не ошибаюсь в вас.

— Ошибаетесь во мне? Что вы хотите этим сказать?

— Вы долго беседовали с Хью. У него был весьма довольный вид, когда он вышел отсюда.

Лиллиана сердито поднялась с места.

— Он брат моего мужа. Что, я не должна с ним разговаривать? Или должна предоставить его самому себе? И потом, по какому праву вы шпионите за мной?

Он усмехнулся и испытующе взглянул ей в лицо.

— Только муж имеет право на вашу преданность.

И тон, каким это было сказано, и выражение лица Рокка были так серьезны и даже торжественны, что раздражение Лиллианы мигом улетучилось.

— Моя преданность принадлежит ему всецело, — ответила она так же серьезно. — Можете не верить ничему другому — но этому верьте.

Лицо белокурого рыцаря оставалось непроницаемым, когда он обдумывал ее слова. Заговорил он медленно и с глубоким чувством.

— Я верю вам. А вот он… у него есть сомнения, но убедить его можете только вы. Пока что я лишь хочу вас предостеречь: будьте очень осторожны с Хью.

— Вы не можете сказать мне, что между ними происходит?

Рокк покачал головой и, бросив ей еще один многозначительный взгляд, вышел из залы.

У Лиллианы не было времени, чтобы обдумать туманное предупреждение Рокка. Ее срочно позвали на кухню — проверить, как жарятся четыре свиных туши в огромных кухонных очагах. Затем начали подниматься дамы, и пришлось их развлекать до возвращения мужчин.

Она послала служанку присмотреть за тем, чтобы привезенную охотниками дичь ощипали, выпотрошили и приготовили для подачи на стол, а сама отправилась в парадную залу поискать Корбетта. Когда она вошла, Корбетт заливался смехом от какой-то шутки Гэвина, но Лиллиану он заметил сразу же, хотя и не стал прерывать беседу. Зато сэр Роджер поспешил к ней навстречу, учтиво склонился к ее руке и весело спросил:

— Добрая леди Лиллиана, может быть, вы поможете нам разгадать одну трудную загадку? Ваш супруг клянется, что в лесах Оррика водятся какие-то дикие создания. Из-за него мы все только и делали, что оглядывались за спину из страха, как бы на нас не напало какое-нибудь существо!

— Я и не думал говорить, что это создание нападает, — возразил Корбетт. — Сколько раз я вам повторял, что оно чрезвычайно пугливо и при первых же признаках преследования бесследно улетает!