Нескончаемая тьма - Рейвен Вуд

На ее лице отражается шок. Ее рот слегка приоткрывается, но она не издает ни звука, глядя то на мое лицо, то на клинки, которые я ей предлагаю.

— Никто не прикасается к твоим ножам, — наконец удается выдавить ей.

— Именно. Никто, кроме моих братьев. — Я серьезно смотрю ей в глаза. — И тебя.

Она делает небольшой вдох.

Мое сердце подпрыгивает от тихого звука шока и эмоций, переполняющих ее глаза.

Нерешительно потянувшись вперед, она обхватывает пальцами рукояти.

Как только она крепко сжимает их в руках, я отпускаю лезвия.

Она смотрит на них, а затем с силой сжимает пальцы на рукоятях.

Жар разливается по моему телу и наполняет душу пульсирующим огнем, когда я наблюдаю, как Алина выпрямляется и отводит плечи назад, принимая атакующую позицию. Потому что вид моих клинков в ее руках — это самая горячая вещь, которую я когда-либо видел.

Боже, она идеальна.

И моя.

Глава 39

Алина

После наших вчерашних занятий и уроков боя на ножах в бальном зале у меня болят мышцы, а тело измотано. Но мое сердце никогда не было таким счастливым. Вот чего я хочу для своего будущего. Его. Нас. Это чувство непобедимости. Неприкосновенности. Как будто мы можем делать все, что захотим, и к черту мнение всех остальных.

— По какому поводу эта маленькая ухмылка?

Я моргаю, возвращаясь к реальности, поднимаю взгляд от своей тарелки и обнаруживаю, что Кейден наблюдает за мной с другого конца стола.

Огромный обеденный зал вокруг нас полон людей, а их веселая болтовня витает в теплом воздухе. Сотни свечей горят в готических люстрах на потолке, заливая большую комнату теплым светом и отражаясь в чистом столовом серебре.

Взяв себя в руки, я одариваю Кейдена еще более широкой ухмылкой.

— Я просто думала о нашем будущем.

— О? — Он поднимает брови. — И что оно подразумевает?

— Мы будем делать все, что захотим, и да поможет Бог тому, кто попытается нас остановить.

Его темные глаза блестят, а на губах расплывается улыбка.

— Продолжай так говорить, и до конца года на твоем пальце будет красоваться мое кольцо, а в паспорте — моя фамилия.

Меня охватывает удивление.

— Ты хочешь жениться на мне?

— Конечно, хочу. — Он хмурится, как будто это должно было быть очевидно. — А почему я не должен этого хотеть?

Я смущенно прочищаю горло.

— Ну, я подумала, раз уж ты сам сказал, что милые, спонтанные вещи, которыми обычно занимаются парочки не для тебя... Я просто подумала, что, может быть... — Я замолкаю, не зная, как закончить.

— Ты моя.

По моему телу пробегает дрожь от мрачного собственничества в его голосе. Сглотнув, я выдерживаю его пристальный взгляд, когда он серьезно смотрит на меня.

— Ты моя, — повторяет он, четко выговаривая каждое слово. — И я хочу, чтобы весь гребаный мир знал об этом. Поэтому на твоем пальце будет мое кольцо. Это не вопрос "если". А когда. — В его глазах вспыхивают озорные искорки, а на губах появляется хитрая улыбка, когда он бросает на меня понимающий взгляд. — И, кроме того, я хочу привязать тебя к себе всеми возможными способами, чтобы ты никогда не смогла сбежать от меня.

Смех вырывается из моей груди, и тепло наполняет мою душу. В ответ на его улыбку я играю бровями.

— Осторожно. Если ты это сделаешь, я могу просто погубить тебя.

— Ты уже погубила меня. — Встав со стула, он наклоняется через стол и обхватывает рукой мое горло, а затем завладевает моими губами в собственническом поцелуе. — И я бы не хотел, чтобы было иначе.

Мое сердце трепещет так сильно, что практически разрывается от радости. Я улыбаюсь Кейдену в губы, когда он крадет еще один поцелуй, после чего отпускает меня и снова садится.

За соседним столиком мужчина в темно-синей рубашке откровенно пялится на нас.

Кейден поворачивает к нему голову.

Поскольку персонал этого особняка выразил обеспокоенность по поводу лезвий, которые носит Кейден, теперь он хранит свои ножи в кобуре под пиджаком, а не на бедрах.

Не сводя взгляда с мужчины, который все еще таращится на нас, Кейден просовывает руку под пиджак и достает нож. У меня внутри все пылает, когда он с легкостью крутит лезвие в руке.

Одна из его фирменных улыбок психопата скользит по его губам, когда он снова вращает нож, не сводя взгляда с мужчины.

— Если не прекратишь пялиться, я с радостью вырежу твои глаза и оставлю их себе в качестве сувенира.

Столовое серебро гремит, когда мужчина отшатывается назад так быстро, что ударяется коленом в ножку стола. Со страхом, пульсирующим на лице, он вскакивает с места и спешит к двойным дверям на другой стороне комнаты. Я наблюдаю, как он рывком открывает одну из дубовых дверей с искусной резьбой и поспешно удаляется.

Вскинув бровь, я перевожу взгляд обратно на Кейдена, пытаясь подавить смех и раздраженный вздох.

Он лишь небрежно пожимает широкими плечами и убирает нож обратно под пиджак, а затем поднимает свой бокал с вином.

Наконец, смех берет верх. Качая головой, я тихонько хихикаю и тоже тянусь за своим бокалом. Но прежде чем я успеваю его поднять, к нашему столику подходит мужчина. Я провожу руками по своему голубому шелковому платью, готовясь извиниться перед менеджером ресторана.

Но мужчина, остановившийся у нашего столика, — не менеджер.

Несколько секунд я не могу понять, что происходит.

Какого черта он здесь делает?

Эрик Уилсон, мой бывший жених, смотрит на нас, стоя всего в шаге от меня. Как обычно, он безупречно одет, его светлые волосы зачесаны назад, а в голубых глазах читается легкое высокомерие. Он отлично вписывается в обстановку такого особняка, как этот, и, возможно, именно поэтому я не замечала его, пока он не подошел к нам. Я хмурюсь, изучая его лицо. На нем мелькают раздражение и недовольство.

— Я не позволю тебе сделать это, — объявляет он.

Кейден переводит свой холодный взгляд на Эрика, и температура в комнате падает так сильно, что я удивляюсь, как у меня изо рта не вырывается облачко пара, когда я говорю.

— Никто не имеет права указывать мне, что делать, а что нет, — отвечаю я, вздергивая подбородок и окинув Эрика суровым взглядом. — И уж тем более ты.

Но Эрик только качает головой и смотрит на меня так, словно я маленькая глупая девочка, которая не понимает, как устроен мир.

— Ты ее слышал, — рычит Кейден с другого конца стола. — А теперь уходи, пока я не