Искупление Габриеля - Сильвейн Рейнард

– Я вышел в коридор… Что случилось?

– Я иду домой. Там все расскажу. Извинись перед своими аспирантами за мой звонок.

Джулия отключилась и заплакала. От нежного, заботливого голоса Габриеля ей стало еще хуже.

Но Габриель не захотел дожидаться возвращения домой. Он позвонил сам.

– Да? – Джулия прижала телефон к мокрому от слез лицу.

– Что у тебя стряслось?

– Я тебе дома расскажу, – ответила она и икнула.

– Нет, говори сейчас, иначе я отменю семинар и поеду к тебе. Ты меня пугаешь.

– Гинеколог во время осмотра… что-то обнаружила.

Габриель молчал, было слышно лишь, как он дышит.

– Что именно?

– Врач не знает. Она велела мне немедленно ехать на УЗИ-диагностику в больницу Маунт-Оберн.

– Надеюсь, ты не испугалась раньше времени?

– Нет, – ответила Джулия, стараясь говорить как можно убедительнее.

– Где ты сейчас?

– Иду домой после осмотра.

– Оставайся на месте. Я подъеду и заберу тебя.

– Тебе придется отменить семинар.

– Я не могу вести занятие, зная, что моей жене сейчас плохо и она плачет. Скажи, где именно ты находишься. Я мигом подъеду.

– Не волнуйся. Я успокоюсь. Это просто шок. Он пройдет.

– Я не могу не волноваться. Говори, где ты сейчас стоишь?

– Я почти уже дошла. Скоро увидимся.

Джулия отключилась. Габриель выругался и пошел в аудиторию сообщать аспирантам, что обстоятельства вынуждают его отменить семинар.

* * *

Оказалось, что УЗИ в больнице Маунт-Оберн смогут сделать лишь через несколько дней. В промежутке Габриелю позвонил уролог и сообщил, что сперма профессора Эмерсона вполне жизнеспособна.

(В скобках отметим, что сам профессор Эмерсон в этом никогда не сомневался.)

Но радость Габриеля омрачалась тревогами за Джулию. Рядом с нею он храбрился, подбадривал ее, однако внутри сам испытывал страх.

Джулия была молода и здорова. Но и Грейс тоже была молода и здорова, пока ей не поставили страшный диагноз. Какое-то время рак груди развивался, а Грейс даже не подозревала.

Габриель был настолько сильным и смелым человеком, что едва ли когда-нибудь ощущал себя беспомощным. Но сейчас, глядя, как его любимая жена мучается от неизвестности, он терял силу. Особенно тяжелыми были ночи, когда Джулия ворочалась с боку на бок и не могла уснуть. Джулия, его свет и жизнь, любовь и доброта. А вдруг она и в самом деле опасно больна?

Закрыв глаза, Габриель молился.

– Дорогой, ты не спишь?

– Нет.

– Обещай, что выполнишь мою просьбу.

Габриель повернулся к ней лицом:

– Я выполню любую твою просьбу.

– Если со мной… что-нибудь случится, обещай, что будешь заботиться о себе.

– Не говори подобных вещей, – почти закричал Габриель и тут же пожалел, что говорит с ней таким тоном.

– Габриель, я не шучу. Это может случиться скоро или через много лет, когда я состарюсь и поседею. Но когда бы это ни случилось, обещай, что ты и дальше достойно пойдешь по жизни. Обещай, что будешь хорошим человеком. И еще: обещай, что постараешься найти счастье.

Габриелю показалось, что сейчас он захлебнется в потоке эмоций.

– Без тебя мне счастья не найти.

– Но ты же обрел покой без меня, – шепотом возразила Джулия. – В Ассизи, во время нашей разлуки. Ты можешь жить без меня. Мы оба это знаем.

Его ладонь легла ей на живот. Пальцы стали нежно гладить шелковистую кожу.

– Может ли человек жить без сердца?

Джулия взяла его за руку:

– Ричард живет.

– Живет оболочка прежнего Ричарда.

– И все-таки, Габриель, обещай мне. Мне кажется, ты поставил свою жизнь в такую зависимость от меня, что, если со мной что-то случится, ты… – Она не договорила.

– Джулианна, я всегда буду бороться со своей зависимостью, но вряд ли когда-нибудь я вернусь к прежней жизни. – Его голос дрогнул. – Тогда я бы оказался в полном одиночестве.

– Габриель, я тоже тебе обещаю: где бы я ни находилась, я сделаю все, чтобы помочь тебе. Я клянусь, – с отчаянием прошептала она.

– Если бы ты была Франциском, а я – Гвидо да Монтефельтро, ты бы пришла за моей душой?

– Непременно. Но я сомневаюсь, что твоей душе грозит смертельная опасность.

Габриель погладил ей щеку:

– Довольно этих угнетающих разговоров. Если после моего обещания твоей душе станет легче, я готов тебе обещать. Но не вздумай меня покинуть. Не позволю.

Джулия кивнула. Напряжение, владевшее ее телом, начало ослабевать.