Арабская принцесса - Таня Валько

Он говорит, нервничая.

– В детстве я слышала рассказы об этом безлюдном месте, – задумывается Ханифа. – Говорят, это дворец шейха. Тогда кто эти женщины?

– Принцессы, конечно, – прямо говорит парень.

– А я думала, что в высших сферах такие вещи не случаются! – возмущается молодая девушка и вертит головой. – Думала, что только примитивные, необразованные парни издеваются над слабым полом, еще говорят, что их таким способом берегут.

– Что ж, может, кому-то досадили и таким способом от них хотят избавиться? – предполагает мужчина. – Сама убедишься.

Ханифа с беспокойством входит во дворец с заднего хода для прислуги. Аббас вытаскивает из машины покупки в больших картонных коробках и ставит как можно ближе к двери. Его нога не может переступить порог дома, потому что тут живут одни женщины, да еще и не его родственницы. «Бедные девушки, – мужчина жалеет заключенных. – Живут здесь как на кладбище. Кто-то очень коварный это придумал!» Он сразу невзлюбил незнакомца, который изобрел такое изощренное наказание за проступки, и симпатизирует осужденным. «Не важно, что они сделали, они должны быть осуждены по закону и понести нормальное наказание, а не живьем погребены на этом безлюдье. Если мне удастся вырвать мою любимую из лап ее противного папочки, то я никогда в жизни не буду с ней так поступать. Мы выедем из этого захолустья и будем жить, как нормальные современные люди. И разрешу ей получить образование, – обещает он мысленно. – Такая умная девушка не должна погибнуть взаперти! Это грех!»

– Salamu alejkum! – деревенская девушка, беря во внимание происхождение женщин, здоровается, низко кланяясь. Но с удивлением видит, что у одной из заключенных белая, как молоко, кожа и светлые волосы.

– Ahlan wa sahlan!

Ламия приветствует пришедшую, которая выглядит, как черное привидение.

Магда подключается.

– Hello. Голос у тебя приятный, а как ты выглядишь? – спрашивает она заинтересованно и одним движением стаскивает покрывало с лица девушки.

– Ах! – вскрикивает та.

– Ведь здесь нет мужчин, чего ты боишься? – спрашивает принцесса. – Дома ты тоже ходишь в этой черной тряпке?

Она презрительно смотрит на девушку.

– Нет, но это чужое место…. – целомудренная гостья колеблется, нервничая, сглатывает.

– Успокойся! Сама стягивай эту попону, садись удобно и рассказывай, что слышно в мире живых, – успокаивает девочку Ламия, говоря с ней добродушным тоном.

– Но я не знаю, что слышно. С десяти лет я не покидала дом и сегодня впервые за пять лет увидела, как живут нормальные люди. У нас на улице женщин не увидишь. Довольно много женщин так, как я или моя мама, постоянно под замком. Некоторые иногда выходят, бывают исключения…

Магда не может поверить собственным ушам.

– Что? Исключения?! Я этого вообще не понимаю! – говорит она на плохом арабском, чтобы селянка ее поняла. – В двадцать первом веке девушки и женщины повсеместно находятся в заключении благодаря своим мужьям или другим родственникам, мир это видит, и никто даже пальцем не пошевелит, чтобы это изменить?! Это какой-то фарс! – выкрикивает она.

– Женщины иногда могут выйти из дому и пользоваться машинами только в сопровождении махрамов. Ездят в гости к родственникам, на обряд наречения имени, свадьбы, религиозные праздники…

Девушка оправдывается, словно в этом есть ее вина.

– А некоторые даже работают, как, например, учительницы в школе, но они нездешние, – признается она.

– Что, белые, не арабки, не мусульманки? – расспрашивает Магда.

– Нет, нет! Тоже арабки, но египтянки или ливанки. Там другой мир, – вздыхает Ханифа.

– А как ты считаешь? – принцесса спокойно включается в разговор. – Так, как у вас, – это хорошо? Женщины должны быть заперты в домах?

– Ну, нет, конечно! Никогда в жизни! Я тоже хочу учиться, узнавать мир, чужие страны, смотреть телевизор и слушать музыку. Я не вижу в этом ничего плохого или греховного. Но я деревенская, поэтому, может, в чем-то не права, – тут же поправляет она себя, мысленно проклиная свою смелость и искренность.

Ламия сообщает бедуинке, которая, несмотря на необразованность, все же умная девушка:

– Это все придумали мужчины. Эти чертовы шовинисты хотят нас поработить, закрыть, спрятать, только бы мы им прислуживали. Проклятые мужланы! – повышает она голос, представляя противное лицо Абдаллы.

Ханифа возражает, не давая воли эмоциям:

– Не все такие. Даже у нас, на этом безлюдье, есть умные и современные парни. Например, мой двоюродный брат Аббас… – признается она и через минуту жалеет об этом, потому что при произнесении имени любимого ее всегда заливает пот, а щеки рдеют румянцем.

Хозяйки сразу это подмечают.

– Ха, ха! У нас романтическая любовь! Как это возможно? В таком месте? Неужели твой отец выбрал для тебя образованного жениха? Не верю!

Ламия даже голову почесывает.

– Со времен учебы он приятель моего двоюродного брата, из-за которого мы здесь находимся, значит, он такой же сукин сын, – не может она сдержаться.

– Ламия, успокойся, это ее отец, – усмиряет ее полька.

– Ничего. Если такова правда, то ее нужно произносить вслух, – весело улыбается Ханифа.

Затворницы благодарят Бога, что к ним приставили такую бойкую девушку в качестве опекуна и связного.

– Я таким словом его еще никогда не называла, но оно очень меткое, – гостья полностью расслабилась, видя в заключенных сестер по несчастью.

– Так что с этим двоюродным братом? Ты его вообще знаешь или папочка просто договорился о твоем замужестве?

– Мы еще детьми играли вместе и много времени проводили вдвоем. Но потом… вы же знаете. У меня вскоре началась менструация, и я стала женщиной, поэтому отец одним щелчком закрыл весь мой мир на ключ.

– Но откуда ты знаешь, что он не изменился, не стал похож на других, примитивных мужчин? – спрашивают женщины.

– Иногда из милых парней вырастают паршивые мерзавцы! – предостерегает Магда.

– Мы все время контактируем, – признается шепотом Ханифа.

– Каким образом?

– Кто ищет, тот всегда найдет, – гордится девушка своей изобретательностью. – Хоть это небезопасно.

Она признается, а страх читается в ее глазах.

– Мы обмениваемся письмами, он подбрасывает мне интересные книги, и благодаря этому я не только не забыла, как писать или читать, но и делаю это в совершенстве.

– Гм, я уже его люблю, – у Ламии в голове зреет интересная идея. – А какой он сейчас, это зрелый мужчина?

Влюбленная вздыхает и от возбуждения не может произнести ни слова.