Наследство Лэндоверов - Виктория Холт

— Очень жаль, что не все так благоразумны, как вы, Рози.

Она подмигнула.

— Не хотелось бы мне иметь слишком много соперников в этом плане. Но когда мне удается заполучить небольшую сумму, я уже не выпускаю ее из рук. Субъекты, подобные Джереми Брендону, действуют по принципу «С тем, что приобретено без труда, и расстаться легко». Может быть, я подозрительно отношусь к нему именно потому, что мы такие разные. Не исключено, правда,

что в один прекрасный день ему удастся все эти деньги отыграть. Удача, как и неудача, бродит где-то неподалеку, должна же она иногда кому-нибудь доставаться.

— Значит, его непорядочность проявилась в отношении денег. Я, по правде сказать, опасалась историй с женщинами.

Рози промолчала. Я внимательно посмотрела на нее.

— Так и это тоже. — Рози пожала плечами. — Ничего определенного не знаю. Сплетничают ведь обо всех. Поговаривают о Флоре Карнеби… Девица далеко не первый сорт. Его видели с ней. Думаю, ничего серьезного. Она, кажется, работает в одном из этих клубов.

— О, Боже! Бедная Оливия.

— Она, скорее всего, ничего не подозревает.

— Ей могут сказать. Вы ведь знаете людей. Тогда она лишится всех своих иллюзий. Я только потому и примирилась с этим положением, что Оливия верит Джереми и находит жизнь прекрасной.

— Она и будет продолжать верить во все это. Не такой уж это редкий случай. Не могу вам даже сказать, скольких примерных мужей встречала я в своей жизни.

— Это ужасно. Ничего подобного я не хотела бы для себя. Умные женщины, такие как вы и кузина Мэри, держатся от этого подальше и поступают совершенно правильно. Они независимы и обладают чувством собствен-

ного достоинства. От всей души надеюсь, что Оливия никогда не узнает правды…

— Не узнает. Как я уже сказала, это такая распространенная ситуация. Оливия не из тех, кто будет доискиваться, а Флора, с другой стороны, не такая девушка, ради которой хоть сколько-нибудь разумный мужчина оставит семью. Забудьте об этом. Мне очень жаль, что я рассказала об этом. Только расстроила вас. Я-то беспокоилась о деньгах… гораздо больше, чем о девушке.

— Мне всегда казалось, что я должна защищать Оливию, охранять ее.

— Знаю. Оливия внушает именно такое чувство. Но в конечном счете часто оказывается, что подобные люди лучше нас грешных способны позаботиться о себе. Их защищает собственная невинность.

— Рози… Если что-нибудь случится… вы напишете мне?

— Торжественно обещаю вам это. А сейчас перестаньте беспокоиться. Вы довольны шляпой?

— Очень, очень.

— Уверена, что вы выглядели в ней, как картинка. Наверное, все спрашивали друг друга: «Кто эта девушка с зелеными глазами?»

— Я думаю, большинство присутствующих занимала в основном малютка с голубыми глазами. Это был день Ливии, тут и говорить не о чем.

— Тот парень, что сопровождал вас — он мне показался весьма недурным.

— Вы хотите сказать, Яго Лэндовер.

— Он к вам явно неравнодушен.

— Да, как и ко многим другим дамам.

— Значит, волокита. Я так и подумала. Из тех, кого нужно крепко в руках держать. — Я не собираюсь этим заниматься.

— Понятно: он готов ухаживать за всеми женщинами сразу, поэтому не может принадлежать ни одной.

— Вам ли не знать? Ведь вы в этом вопросе эксперт.

— Мужчины как шляпы — они или подходят вам илинет.

— Вряд ли такое сравнение понравилось бы хоть одному из них.

— Не забывайте, что к шляпам я отношусь с большим почтением, — сказала Рози. — Она подняла свой бокал: — Я пью за вас обеих, мои милые Кэролайн и Оливия. Желаю вам всего самого лучшего, что может предложить жизнь, а это совсем немало.

Я тоже подняла свой бокал.

— И я вам желаю того же, дорогая Рози.

В тот вечер, оставшись наедине с Оливией, я спросила:

— Ты, должно быть, очень богата, Оливия?

— Должно быть, — ответила она.

— Содержать такой дом обходится очень дорого. Я вижу, все осталось, как при жизни твоего отца.

— Да, здесь почти ничего не изменилось. Мне не приходится беспокоиться о деньгах.

— А кто-нибудь беспокоится вместо тебя?

— Джереми, конечно.

— Понимаю. И его это устраивает? Я хочу сказать… он не испытывает затруднений?

— Совсем нет. Он разбирается в денежных вопросах.

Я подумала: конечно, он ценит деньги, в этом сомневаться не приходится, но знает ли он, что даже огромное состояние можно промотать за очень короткий срок?

Она выглядела такой довольной — заронить подозрения в эту доверчивую душу было бы настоящим преступлением. И потом ведь это были только предположения.

Не могла же я сказать: «До Рози дошли слухи, что твой муж проигрывает за карточным столом большие суммы?» А если это в самом деле не больше, чем слухи? Как-то видели, что он проиграл, и этот случай сразу начали раздувать.

Я ничего не могла сделать.

— Оливия, — спросила я, — ты мне напишешь, если захочешь чем-нибудь со мной поделиться?

— Конечно, напишу. — Не забывай, что я все хочу знать о моей крестнице.

— Ты и будешь знать.

— И… и о тебе тоже, — добавила я.

Она кивнула.

— А я, в свою очередь, надеюсь, что ты будешь мне сообщать о твоих корнуоллских друзьях.

— Пиши мне без колебаний обо всем… о любой мелочи… даже о неприятном…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Заранее ничего неизвестно. Ты ведь часто бывала скрытной, а я хочу знать, если что-нибудь будет тревожить тебя.

— Меня ничто не будет тревожить. — Но если такое вдруг случится, ты мне напишешь?

— Напишу. — И, конечно, обо всем, что касается Ливии. Первая улыбка. Первый зуб.

— Для первой улыбки поздновато.

— Значит, все остальное.

— Обещаю. А ты приезжай поскорее опять.

— Хорошо. А может быть, ты соберешься в Корнуолл? Вот было бы замечательно.

— Может быть, когда Ливия немного подрастет.

Так мы беседовали, и я утешала себя мыслью, что Джереми проигрывает, вероятно, не очень крупные суммы, иначе она обязательно была бы в курсе.

Яго уехал вместе со мной. Обратный путь прошел быстро и приятно. Джо ждал меня на станции.

— Мисс Трессидор ужас как скучала без вас, мисс Кэролайн, — сообщил он. — Она была такая раздражительная, прямо как медведь, когда у него голова болит.

— Никогда не знала ни одного медведя… не говоря ужe о медведях с головной болью.