Охота на Ботаника! - Янина Логвин

Антон

Корсак вскочила в тот момент, когда к ней подошел официант и протянул стакан с клюквенным морсом, готовый поставить его на стол. Парень старался все сделать аккуратно, так девушка его поразила внешним видом, и он оторопел, когда она нечаянно выплеснула оба напитка из его рук себе на белое платье, облив грудь и живот.

Один стакан упал и разбился. Девчонки ахнули. Ткань платья Агнии, окрасившись в рубиновый цвет, оказалась тонкой, и сквозь нее сразу же проступило кружево белья, а под ним очертание высокой груди. Все затихли. Я еще никогда не видел Агнию такой бледной и растерянной.

Тут же встав со стула, я взял со стола тканевую салфетку и протянул остолбеневшей девушке.

— Агния, возвращайся в отель, — сказал, разомкнув сухое горло. — У тебя есть во что переодеться? Я сейчас попрошу принести еду в номер, рассчитаюсь и приду. Здесь нам точно нечего делать.

— Придешь? — она спросила так, словно не верила тому, что происходит, и не верила моему обещанию. Похоже, на платье и внешний вид ей было наплевать.

Впервые за сегодняшний день ответ дался с трудом:

— Да.

Рядом что-то лепетал официант — тощий парнишка. Повторяя, что не хотел, он со страхом смотрел то на девушку, то в сторону широкого, освещенного бара, где находился метрдотель.

Корсак поймала его за руку.

— Скажи, что это моя вина, понял? За еду и посуду пусть выпишут счет на номер двести двенадцать — они знают.

Агния отпустила парнишку и с силой бросила салфетку в лицо короткостриженому:

- Покровский, я тебя ненавижу! Не хочу больше видеть, ты уже сделал все, что мог!

Отодвинув стул, она шагнула ко мне, но я смотрел на Эрика, и Корсак стремительно направилась к выходу.

— Вот это темперамент! — темноволосый Марджанов тихо присвистнул ей вслед. — Блондинчик, я бы тоже сутками не вылезал из постели, ублажая такую девчонку! Зря ты обиделся, — он лениво вздохнул. — Ее нельзя удержать, разве не ясно? Сегодня ты есть, а завтра — нет. Ну, развлеклась слегка по старой памяти. А кто бы устоял? Я — точно нет.

— Что-о? — выдохнула его рыжая подруга, вставая из-за стола. — Ты шутишь, Русик? Тебе мало той блондинки, с которой я тебя застукала?

Я ждал, отсчитывая секунды.

— Да сядь ты, Ленка, — он легко усадил ее обратно, — раздражаешь!

Влад сидел хмурый, и неожиданно возмутилась Жанна:

— Парни, вы совсем сбрендили? Что вы несете! Ирка, а ты так вообще! — она с упреком посмотрела на светловолосую девушку, которую Покровский больше не обнимал. — Как ты могла?! Если не хватило ума отказать этому идиоту, зачем вообще с ним приехала! Видишь, что вышло!

Агния ушла, и на лице Эрика больше не было усмешки. Медленно опрокинув в себя стопку текилы, парень сказал, глядя на меня:

— Будь уверен, сопляк, никуда она не денется — я ее везде найду. Не успокоюсь, пока не увижу эту чертову стерву между своих коленей. А ты…

Но что я — он договорить не успел. Дверь ресторана закрылась за Агнией, и больше я не слушал.

Рванувшись вперед, перелетел через стол и ударил Покровского кулаком в лицо, опрокинув его на стуле спиной на пол. Он был крепче, но я быстрее и ему попало еще дважды, прежде чем кто-то закричал, а кто-то вскочил… послышался звон битой посуды. Кроме гада меня сейчас ничего не интересовало.

Эрику удалось меня сбросить, зацепить за футболку и ударить в ответ. Я отлетел к стене, но вернулся, не чувствуя боли в стесанном подбородке, только лишь отчаянную злость, подпитанную адреналином. Завязалась драка, и парням не сразу удалось нас растащить, но на помощь пришли официанты.

Мы оба тяжело дышали. Стол и стулья были перевернуты. Из-за соседних столиков подошли люди.

— Сука, я тебя убью! Я тебя достану, щенок, понял! — Эрик сыпал ругательствами, как худая баба сплетнями. Я молчал. — Я тебя из-под земли достану и в нее же урою. Сопляк!

— Замолчи, Покровский! — не выдержал Влад, удерживая его за руки. — На месте Антона я бы тебе тоже врезал! — сказал сердито. — Не ожидал от тебя. Пошли, Руслан! — он кивнул Марджанову в сторону метрдотеля. — Надо все уладить, пока не поздно.

Я достал из бумажника деньги — все, что было, и бросил на стол. Утерев подбородок салфеткой, развернулся и, распахнув дверь, вышел на улицу. Остановился, не зная куда идти.

Над входом в отель красиво сияла вывеска «Butterfly», над рекой уже сгустилась темнота.

Сомнения снова были здесь, со мной, и больно давили на грудь чужим признанием, на которое уже не закрыть глаза. Поверить ему оказалось легко, куда сложнее — вернуться к Корсак.

Но я обещал.

Только войдя в номер, я увидел в зеркале прихожей, что из разбитого носа течет кровь. Распахнув дверь в ванную комнату, стянул футболку через голову, открыл кран и сунул руки под холодную воду. Наклонился над умывальником, плеская воду в лицо.

— Антон? — позади послышались шаги, и Агния остановилась за спиной. Окликнула негромко: — Морозко?

Всегда, когда она находилась рядом, время будто застывало, уступая ей первенство.

Я перекрыл кран и выпрямился. В умывальник сорвалась и упала красная капля. За ней еще одна.

— Извини, Корсак, — сказал, снимая с вешалки полотенце и поднося к лицу, — но я пришел без еды.

Я не поворачивался, Агния стояла сразу за мной. Тишина между нами практически звенела ожиданием.

— Морозов, — услышал я тихое, но твердое: — мы не были вместе, слышишь?

— Никогда?

Короткая пауза показалась вечностью.

— Не вчера и точно не позавчера. Я была в Германии с Дитой — ей понадобилось лечение. Не знаю, как Эрик узнал, но он туда прилетел. Ну и к черту! Мне он не нужен, поверь!

В умывальник сорвались новые капли. Пустив воду, я намочил край полотенца и вытер им губы и нос.

— Лучше скажи, что все это меня не касается, — предложил с сухой горечью.

До того, как я услышал новость от Трущобина, у нас был наш вечер с Корсак — ее слова и объятия, и я выбрал верить ей, а теперь чувствовал себя дураком.

Она ответила, хотя я был уверен, что промолчит:

— Не скажу. Никогда не скажу!

Мы вновь стояли и молчали. Я прямо ощущал, как гордость в Корсак не дает ей сделать шаг к откровению. Ко мне. К тому, без чего не могло быть нас, и не выдержал первым: