Испекли мы каравай - Наталья Нестерова

Кроме Сергея и Олега, на свете не было людей, перед которыми Борис мог бы открыться, подчиняясь редкому и странному позыву вывернуть душу. Он знал, что все произнесенное им уйдет в песок, в пропасть, в небытие — никогда не вспомнится, никому не передастся. Выступив перед Галиной законченным подлецом, он испытывал потребность рассказать о своей подлости и грядущем счастье с Татьяной. Оправдаться, объяснить, утвердиться — прежде всего самому перед собой.

Сергей слушал не перебивая, только время от времени наполнял стаканы. Захмелевший Борис стал повторяться, возвращаться к одним и тем же пассажам: понимаешь, это как гнойник вскрыть; идиотский закон сохранения любовной энергии — чтобы одну женщину сделать счастливой, ты должен другую в землю урыть; я первый раз в жизни по-настоящему люблю, и я редкая скотина; я ломаю свою жизнь, Галинину, Тоськину, но я не могу иначе.

Наконец Борис выдохся и спросил Сергея:

— Что ты молчишь? Что по этому поводу думаешь?

— Ничего не думаю. Это тебе думать нужно. Это ты у нас всегда был самым умным. Все нормально, Бориска. Все — путем. Ты все правильно делаешь.

— Тебе легко говорить. — Борис громко икнул. — Водка кончилась. Мало взял. Ты такое переживал?

— Ага! — Сергей вдруг рассмеялся. — Сейчас сбегаю к студентам, займу вина и расскажу.

Когда он вернулся с бутылкой апельсинового ликера, одолженного у аспиранток, Борис спал за столом, уронив голову на грудь.

— Продолжение банкета отменяется, — заключил Сергей и перетащил друга на кровать.

* * *

Утром Бориса разбудила похмельная головная боль. Он открыл глаза, и первое, что увидел, была этикетка на бутылке с ликером. Представил, как в его сухой рот льется тягучая сладкая жидкость, и застонал от отвращения. Водички бы холодной. Или рассолу.

Сергея в комнате не было. Он пришел через несколько минут.

— У тебя аспирина нет? — спросил Борис.

— Есть. Четыре литра. — Сергей принялся выставлять на стол бутылки с пивом. — Вставай, будем лечиться.

Через час и после принятия литра пенного лекарства Борис уже мог вести осмысленную беседу на темы, действительно заслуживающие внимания, и не морочить голову Сергею своими исповедями-покаяниями.

Старшая дочь Сергея в этом году заканчивала школу, хотела поступать на факультет журналистики. Девочка училась отлично, но протолкнуть ее на дневное отделение МГУ за здорово живешь, без взяток в приемную комиссию Борис не мог.

— А на юридический, к нам? — предложил он.

— Бредит журналистикой, — покачал головой Сергей, — в рязанской молодежной газете печатает статейки. Я ее отговаривал. Продажная профессия. Знает ведь, что отец терпеть не может журналюг, а стоит на своем.

— Нормальная профессия. От человека зависит.

Глядя, как Сергей чистит вяленых лещей, которых купил к пиву, Борис предложил:

— Что, если сначала на заочное? Там конкурс меньше и условия проще. А после первого семестра попробуем перевести на дневное.

— Не знаю. — Сергей с досады громко ударил рыбиной об стол. — Сидела бы дома под крылом у матери, книжки читала и крестиком вышивала. Поступала бы у нас в педагогический или в медицинский, как все девочки. Нет, тянет ее нелегкая в омут. Хотя… я тут посмотрел на ваших ребят, приличные экземпляры попадаются. У меня студенческой жизни никогда не было. Курсант на казарменном положении — это совсем другое. Бориска, ты думал когда-нибудь о том, что Тоська замуж выйдет?

— Мне пока рановато беспокоиться.

— А я как представлю жениха рядом со своей Машкой, так тут же ему морду набить хочется.

— От такого папаши девушке нужно срочно удирать. Решено: сдаст выпускные экзамены в школе и сразу в Москву. Ну а ты сам? Чем собираешься заняться на пенсии? Олег говорил, хочет по своим каналам устроить тебя в налоговую полицию.

— Кто ж меня на государственную службу с судимостью возьмет? Пойду в вахтеры. За месяц я тут навыки вышибалы освоил.

— Брось! — поморщился Борис. — Что ты передо мной кокетничаешь?

— Я серьезно. Вам, ребята, конечно, спасибо за участие, но я — материал отработанный. Родине мои знания и навыки не нужны.

В похмельном состоянии, терзаясь раскаянием за вчерашнее, Борис легко раздражался. Он злился на себя, но, если под руку подворачивался объект, на которого можно было спустить собак, он не упускал возможности.

— Не строй из себя балерину! — Борис повысил голос. — Они в тридцать семь уходят на пенсию и считают, что жизнь закончилась. Тебе сорок лет, ты здоров как бык, тебе еще лет тридцать пахать, а ты сопли распустил — Родине не нужен, ах, обидели мальчика. Радоваться должен, что шанс выпал с армией распрощаться. Не настрелялся еще?

— Ты! Как все эти сволочи! — Сергей легко заводился. — Считаете, что в армии одни недоумки и убийцы! Которые вас защищают!

— От кого? От кого нас защищать должна миллионная армия? От американцев? От китайцев? В Чечне воевать нужна регулярная армия?

— Ты лучше меня должен знать, что мощь государства опирается на сильную армию.

— Сильную! А у нас что ни день, то сообщение о дезертирах, которые перестреляли однополчан. Солдат давно превратили в рабскую силу, которая используется как ни попадя.

— Много ты знаешь! Что ты мне хочешь доказать?

— А ты мне что хочешь доказать?

Борис опомнился первым:

— Хватит орать!

— Хватит, — согласился Сергей. — Чуть не подрались. Пойми, я в жизни ничего другого не умею делать. Думаешь, мне не обидно видеть то, что с армией происходит? Мое поколение последнее, которое имеет опыт боевой подготовки и может чему-то научить. А у нас уже служат летчики, на самолетах не летавшие, и моряки, в походы не ходившие. Командирами рот, батарей, батальонов назначают офицеров, что ни стрельб, ни занятий, ни тренировок, ни учений толком провести не могут. Недавно в Индию продали несколько сот новых танков «Т-90». Подготовку индийских танкистов решили организовать в России. Сначала долго искали танк, потом офицеров, которые этот танк знают. А его много лет назад приняли на вооружение!

Борис не стал упрекать Сергея: я ведь тебе о том же говорил. Пока не кончилось пиво, они спокойно обсуждали проблему создания в России профессиональной армии. Когда Борис вернулся к разговору о дальнейшей судьбе Сергея, тот попросил:

— Не тереби меня. Я еще ничего не решил. Залягу на месяц в госпиталь, там времени на обдумывание будет достаточно.

— Тебя не накажут, что ты на день позже явился?

— Больше, чем наказали, уже не смогут.

* * *

Машину еще вчера Борис перегнал на университетскую стоянку. Домой, к матери, отправился на метро.

Надо позвонить Татьяне. Как она себя чувствует после давешних представлений? Почти с облегчением услышал от Катеньки, что Татьяны Петровны нет дома, уехала навещать заболевшую подругу. Можно завалиться спать с чистой совестью.