Своевольная красавица - Стефани Лоуренс

Тень Ричарда на мгновение заслонила дверной проем, и Катриона ощутила его присутствие за своей спиной.

— Алгария… — начала она.

— Если ты любишь меня, позволь мне сказать. — Алгария подняла голову. Она посмотрела на Ричарда, безмолвно стоявшего рядом с женой, затем перевела взгляд на Катриону. — Теперь я знаю, что поступила скверно, но тогда мне казалось, что этого требует от меня Госпожа. Однако я неправильно истолковала ее знамения и глубоко сожалею, что причинила столько боли и страданий. — Она перевела дыхание и, не сводя глаз с Катрионы, крепче стиснула руки. — Я готова принять любое твое решение. Единственное, о чем я прошу, — это понять меня.

Она смиренно склонила голову.

Помолчав, Катриона спросила:

— Что заставило тебя осознать свою ошибку?

Алгария подняла глаза. Ее взгляд, обращенный на Ричарда, едва ли можно было назвать ласковым, но в нем читалось явное уважение, которого не было раньше.

— Он выжил. — Она посмотрела на Катриону. — Ты же знаешь, сколько аконита я добавила в его чашку… Даже твое вмешательство не могло спасти его. Тем не менее он выжил. Намерения Госпожи очевидны. Она не могла выразить их яснее.

Катриона кивнула:

— Ты права. Понадобилось немало времени, чтобы он поправился, и каждый день, который ему удалось продержаться, казался чудом.

Алгария снова склонила голову.

— Нет сомнений: Госпожа желает, чтобы он оставался твоим супругом. Мое заблуждение очевидно. — Она посмотрела на Катриону в упор. — Я искренне раскаиваюсь и готова понести любое наказание.

— Но почему? — спросила Катриона. — Почему ты решила, что необходимо устранить Ричарда, хотя знала, что действуешь против моей воли?

Алгария поморщилась. Во взгляде, который она бросила на Ричарда, сквозило чувство вины.

— Потому что считала его виновным в пожаре.

— Что? — Катриона почувствовала, как Ричард шевельнулся за ее спиной, но, верный своему слову, промолчал. — Он же был в Карлайле, когда начался пожар.

Алгария подняла руку.

— Вскоре после пожара я встретила старого Ройса. День выдался погожий, и он выбрался из дома погреть косточки на солнце. Несмотря на уединенный образ жизни, он любит поболтать. Он сидел на камне и разглагольствовал, а я слушала.

Он говорил о пожаре. Сам он ничего не видел — даже, дыма, — но наслушался рассказов очевидцев. В тот день он заходил в замок за костями для супа и, возвращаясь домой, приметил высокого темноволосого мужчину верхом на темной лошади. Дело шло к вечеру. Незнакомец привязал лошадь к дереву и, вытащив что-то из седельной сумки, зашел за кузницу. Ройс нашел его поведение странным… — Лицо Алгарии помрачнело. — Он принял того джентльмена за вас. — Она помолчала, встретив недрогнувший взгляд Ричарда. — Он не знал ни точного времени пожара, ни того, что вас не было в замке. В отличие от меня.

— И вы решили, что это был я?

Алгария кивнула:

— Я решила, что, желая крепче привязать к себе Катриону, вы вернулись раньше, подожгли дом кузнеца и, дождавшись, когда пожар наберет силу, явились в образе спасителя. — Она поджала губы. — Если таков был ваш замысел, то, судя по дальнейшим событиям, он удался.

После некоторого размышления Ричард кивнул:

— Я могу доказать, что это был не я. Сыновья Мелчетта видели, как я въехал в долину. Мы даже обменялись парой фраз, заметив вдали дым. — Он прекрасно помнил ощущение смертельной паники, охватившей его при виде поднимавшегося над замком черного облака.

Алгария пренебрежительно махнула рукой.

— Мне не нужно никаких доказательств, чтобы признать свою ошибку. Иначе вас бы уже не было в живых. Старый Ройс видел не вас.

— Тогда кого? — спросила Катриона. Внезапно ее лицо озарилось. — Дугал Дуглас! — Круто развернувшись, она посмотрела на мужа. — Наверняка это был он.

Ричард пожал плечами:

— Он подходит под описание, но высокие брюнеты — не такая уж редкость, даже в здешних местах. Алгария поспешила с выводами, и нам не следует повторять ее ошибку. — Он вздохнул, наблюдая за Катрионой. — Хотя… Дугал Дуглас знал, что меня нет в долине. Он был уверен, что я уже на полпути в Лондон.

Катриона прищурилась:

— Я знаю, что это был Дугал Дуглас. — Она снова повернулась к Алгарии. — Итак, ты отравила Ричарда, потому что сочла его виновным в пожаре?

Алгария выпрямилась.

— Да.

Катриона задумалась. О непомерной гордости Алгарии и ее исключительной преданности, О Ричарде, стоявшем так близко, что она, казалось, ощущала его жизненную силу и биение сердца. Она дорожила каждым из них и тем, что они могли ей дать. Они оба были нужны ей и долине.

Подняв голову, Катриона повернулась к мужу.

— Ты все слышал и знаешь столько же, сколько я. Алгария покушалась на твою жизнь. Ты вправе, как мой супруг и защитник, решить ее судьбу.

Она посмотрела ему в глаза и, не оглядываясь больше на Алгарию, вышла из комнаты.

Остолбеневший Ричард смотрел на Алгарию, которая, в свою очередь, устремила на него испепеляющий взгляд. Судя по ее вызывающему виду, старая ведьма не ждала от него ничего хорошего, но не собиралась просить прощения или взывать к его милосердию.

Ричард и сам не склонен был щадить ее, но… в конце концов он выжил, а жена стала ему намного ближе, чем раньше. И доверяет настолько, что отдала в его руки судьбу своей наставницы.

К тому же, как бы Ричард ни относился к Алгарии, на ее месте он поступил бы так же, не прибегая, конечно, к яду. Удар кулаком более соответствовал его стилю.

Но что же с ней делать? Какую кару назначить? Ответ внезапно возник у него в голове, и Ричард усмехнулся, заставив Алгарию занервничать.

— После длительного размышления, — объявил он, — я решил, что в качестве наказания вы должны вернуться в долину и посвятить себя присмотру за нашими детьми. — Едва ли можно представить себе участь ужаснее, чем отвечать за выводок Кинетеров. Не говоря уже о том, какое удовольствие получит он сам, наблюдая за этим процессом, и как будет злиться она, видя, как он доволен. — Ну а в свободное время, — добавил он, — если, конечно, оно у вас останется, вы постараетесь облегчить бремя Катрионы, частично освободив ее от обязанностей целительницы.

Он улыбнулся, чрезвычайно довольный собой.

— И это все?

Ричард кивнул. Она ничего не знает о Кинстерах, а стало быть, не подозревает об уготованной ей участи. Когда лицо Алгарии просияло от облегчения, он быстро добавил:

— При условии, конечно, что вы оставили всякие мысли разделаться со мной.

— И пойти наперекор желанию Госпожи? — Она покачала головой. — Я не повторю подобной ошибки.