Лэндон и Шей. Разбитые сердца - Бриттани Ш. Черри

– «Так и твердить бы век: спокойной ночи», – закончила я строчку из «Ромео и Джульетты».

Он наклонился и поцеловал меня.

– Без сожалений? – прошептал он мне в губы.

– Без сожалений, – ответила я.

Я ехала домой, чувствуя, как по моим щекам катятся слезы. Это не были слезы печали. Это были слезы надежды, слезы веры в Лэндона. Он вылечится. И он вернется ко мне.

* * *

Несколько дней назад Лэндон уехал в Калифорнию. Он и его мама собрали вещи и направились навстречу будущему выздоровлению. Пока его не было, я работала над своим собственным исцелением. В нашей с мамой жизни были травмы, которые стоило обсудить. Нам пришлось открыть друг другу сердца, чтобы справиться с той болью, которую причинил нам отец.

Мы были готовы попытаться восстановить то, что нас связывало, – наша любовь была сильнее наших ран.

Лэндон заставил меня пообещать, что я продолжу жить полной жизнью. Так я и сделала. Каждый божий день я старалась работать над своими рукописями. С помощью Элеоноры я подала заявки на несколько стипендий. И каждый день я находила новый повод для улыбки.

Последние несколько месяцев научили меня тому, что жизнь не всегда бывает легкой, но в любой ситуации можно увидеть что-то прекрасное.

Время от времени я получала сообщения от Лэндона. Он спрашивал, как мое сердце, и я отправляла ему свой ответ. Затем он делал то же самое.

Я изо всех сил старалась не бояться нашей разлуки. Я старалась не думать о том, когда он вернется и вернется ли он вообще. Часть меня знала, что наша история еще не закончена. Часть меня знала, что все это – только начало истории Лэндона и Шей.

У меня оставался лишь один путь. Мне пришлось последовать тому же совету, который я дала Лэндону возле двух сплетенных ив. Я двигалась по жизни не спеша, принимая во внимание каждую мелочь и не пытаясь обогнать саму себя. И мысль о том, что мы с Лэндоном составляем единое целое, всегда жила в моем сердце.

Хотя мы не вырезали свои инициалы на ивах, я знала, что его инициалы навсегда вырезаны в моем сердце. И всякий раз, когда оно билось, оно билось для него.