Брак для одного - Элла Мейз

Она зажала губы между зубами и кивнула.

— Ты прав, я должна что-нибудь съесть. Только дай мне минутку, чтобы я могла что-нибудь сделать со своим носом.

Развернувшись в носках, она поспешила в ванную.

Когда она вернулась с ватным шариком в носу, она села на стул, и я помог ей подойти к столу.

Я занял место напротив нее и потянулся к ее тарелке, но она схватила ее в воздухе.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я пытаюсь вырвать у тебя тарелку. — Я мягко потянул ее тарелку, и она отпустила ее. — Сегодня ты будешь избалована.

Наконец-то улыбка, которая коснулась ее губ, была искренней.

— Вечер жалости, да?

Я пожал плечами. Я бы не назвал это так, но если она хотела думать об этом в таких терминах, то лучше было бы держать рот на замке. Я взял большое сервировочное блюдо и начал накладывать спагетти в ее тарелку.

Роуз наклонилась вперед и потянулась к моей руке, обхватив своими пальцами мое запястье, когда я собирался положить еще пасты. На ее лице расцвела небольшая улыбка.

— Я думаю, этого более чем достаточно для меня, как ты думаешь?

Я еще раз взглянул на ее тарелку и решил, что этого вполне достаточно. Я всегда мог тайком положить еще на ее тарелку, когда она закончит. Я отпустил ложку со спагетти и потянулся за соусом болоньезе. Она попыталась остановить меня после второй ложки, но я незаметно положил еще одну.

Когда я поднял глаза, она улыбалась мне. Это было гораздо ближе к ее обычной улыбке, поэтому я начал расслабляться.

— Свежий чабрец?

Ее ухмылка стала еще шире, и она снова кивнула.

— Мне нравится эта твоя сторона.

— Какая сторона? — рассеянно спросил я.

— Эта домашняя сторона. Она тебе идет.

Когда ее тарелка была готова, я протянул ей ее, и ей пришлось держать ее двумя руками, прежде чем она смогла поставить ее перед собой. Наклонившись над едой, она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Пахнет потрясающе. Ты был прав, я умираю с голоду.

Я не мог оторвать от нее глаз, даже когда взял свою тарелку и начал тот же процесс.

— Я всегда прав.

Она подняла на меня брови, ее ухмылка стала более игривой.

— Полегче. Я бы не сказала, что всегда.

— Я бы сказал. Давай, время идет. Начинай есть.

— Ты всегда такой командир, хотя…это точно правда.

Одарив ее пристальным взглядом, я ждал, пока она начнет. Роуз, не торопясь, устроилась поудобнее на стуле, а затем, наконец, начала есть.

Пожевав несколько секунд, она закрыла глаза и застонала, прежде чем наконец проглотить. Удовлетворенный тем, что она продолжит есть, я начал ужинать сам.

— Откуда ты это заказал? Это невероятно.

— Рад, что тебе нравится.

— Это тайное место? Боже! Это так вкусно, Джек!

Я продолжал жевать, а затем проглотил под ее ожидающим взглядом.

— Это я приготовил. Я ничего не заказывал.

Она остановилась с вилкой в нескольких сантиметрах от рта и опустила ее.

— Ты готовишь?

— Иногда, если у меня есть время.

Это вызвало еще одну красивую улыбку, и я решил, что всегда буду готовить для нее по понедельникам пасту или то, что она захочет.

— Ты потрясающий. — Она зажевала, но остановилась. — То есть это паста потрясающая.

— Я буду готовить по понедельникам.

Она тяжело сглотнула.

— Ты готовишь по понедельникам?

Я покачал головой и потянулся за стаканом с водой.

— Нет, я начну готовить для нас по понедельникам. Мне нравится проводить время на кухне.

— Можно я посмотрю? В следующий понедельник? Или ты не любишь компанию? О, и конечно, если операция пройдет хорошо и…

Мои глаза встретились с ее.

— Тебе не стоит заканчивать это предложение. Мне не нравится компания, но ты мне нравишься. Ты можешь посмотреть.

— Джек, мне кажется, мы флиртуем.

Я хмыкнул.

— Каждый понедельник, обещаешь?

Я посмотрел ей в глаза.

— Когда захочешь, Роуз.

— Тогда я тоже должна выбрать день, когда я буду готовить.

Мы продолжили есть.

— Если ты будешь готовить так же хорошо, как печь, я согласен.

— Мне нравится готовить, когда это не только для меня. По понедельникам будет день пасты?

— Ты хочешь, чтобы это был день пасты?

Она улыбнулась, ее голова покачивалась вверх-вниз.

— Думаю, мне бы это понравилось. Это будет наша первая традиция.

При последних словах тон ее голоса изменился, и я поднял глаза от своей тарелки, чтобы увидеть, что она улыбается мне. Моя ночь была уже сделана.

— Значит, день пасты.

— Итак, завтра…

— Нет. Я не хочу говорить о завтрашнем дне сегодня, если ты не против. — Она медленно положила вилку и перевела взгляд на меня. — Я полностью осознаю, что веду себя как полная… позволь мне поправить, я была капризной дивой по поводу всей этой болезни. Я также прекрасно понимаю, что по сравнению с некоторыми болезнями, это ничто, но моя проблема в том, что я просто боюсь. Это слишком близко к моему мозгу, как мне кажется, и это меня очень беспокоит. Мне не нравится, что я буду под анестезией и не буду знать, что происходит, не то чтобы я хотела знать или хотела быть в сознании, даже если бы это было возможно… Я особенно благодарна, что это будет эндоскопическая операция, а не вскрытие черепа, как это делали в те времена, потому что это, вероятно, убило бы меня, но… я все равно боюсь. Я говорила тебе, я боюсь сдавать кровь, так что операция… — Она решительно покачала головой. — И время не могло быть хуже.

Я разомкнул губы, но она не дала мне сказать то, что было у меня на уме.

— Как я уже сказала, сегодня я хочу вести себя так, как будто завтра будет еще один обычный день. Я просто хочу насладиться этим потрясающим ужином, который ты тайно приготовил для нас, а потом попытаться понять, что еще я могу выжать из своей ситуации. С остальным я разберусь завтра.

— С остальным мы разберемся завтра, — поправил я ее и получил кивок в ответ. — Что еще ты хотела выжать из своей ситуации? — спросил я, стараясь выглядеть только слегка любопытным. Я уже знал, что сделаю все, что она захочет.

Ее улыбка вернулась в полную силу.

— Я думала, ты никогда не спросишь. Так что… — Она подалась вперед на своем сиденье, накручивая спагетти на вилку, и посмотрела на меня. — Помнишь, ты говорил, что никогда не смотрел «Вам письмо»? Я подумала, что уютный фильм подойдет идеально