Моя милая ужасная невеста - Марина Ефиминюк

Этикетка, написанная каллиграфическим почерком крестной, гласила, что маска призвана превратить любую ведьму в цветочную фею. Пахла косметическая грязь яблочком и цвет имела ярко-зеленый. Видимо, по разумению Айши, феи вылуплялись из гоблинов.

И только запотелое от горячего пара зеркало отразило чудовище с яблочно-зеленой мордой, как настойчиво забарабанил дверной молоток. Уверенная, что Эмбер решила спрятаться от моей деятельной матушки, я быстро обтерла руки о полотенце и отправилась встречать гостью во всей сказочной красе. Подружку маской не испугаешь. Она сама любитель намазать на лицо разную дрянь. Моя-то липкая мерзость хоть пахла прилично.

— Сбежала с девичника? — широко открывая дверь, сквозь едва приоткрытые губы промычала я.

За порогом стоял Закари. С саквояжем в руках, одетый в пальто, волосы собраны на затылке. В темных глазах такое ошеломление, словно он внезапно обнаружил, что по ночам в полнолуние его девушка превращается в мощного зеленого тролля.

Секундная пауза, и на лице Зака расцвела издевательская ухмылка.

— Цветущий май, ты потрясающе выглядишь. Клянусь, каждый раз буду на тебя смотреть и вспоминать.

Я набрала в грудь воздуха…

— Тихо! — Через хохот он выставил указательный палец. — Молчи! Слышал, что в маске нельзя разговаривать.

Схватившись за его пальто, я резко дернула Закари на себя и прижалась губами к его губам. От неожиданности он расставил руки и ошеломленно замычал нечто неразборчивое, но в конечном итоге расслабился, видимо, решив, что просто должен получать удовольствие.

Половина зеленой гадости осталась у него на лице. Испачкались подбородок, губы, кончик носа. В глазах плескался смех.

— Теперь ты превратишься в фею, милый, — прокомментировала я, аккуратно пальцем раскатывая ему по щеке зеленый мазок. — Правда, местами. У тебя будут фееричные скулы.

— Тогда уж намажь маской всего, чтобы я стал фееричным полностью, — смело предложил Зак, не понимая под чем подписывается. У меня-то кожу начинало заметно пощипывать. Похоже, демонская красота налипала.

По-хозяйски он прошел в комнату, оставил на полу саквояж, бросил на диван пальто и уточнил, где в моих покоях превращают в сказочных существ. Ждала, когда Торстен сдастся, но он сидел на краешке ванны и позволял себя мазать пахнущей яблоком зеленой жижей. Очевидно, после ветрянки и снадобья с манящим ароматом свежего сельдерея ему уже ничего не страшно.

— Как ты очутился в замке? — спросила я.

— По приглашению, — проговорил он, наплевав, что по правилам косметических преображений нельзя шевелить губами. — Получил и сразу приехал.

— А как же твой отец?

— У него я разрешения забыл спросить, — хмыкнул он, давая понять, что мнение верховного Алистера в учет не бралось.

— Марта, у тебя дверь распашку, — внезапно в комнате неуместно раздался мамин голос. — Папа сказал, что Закари приехал в замок…

Мы с Торстеном переглянулись. Стало очевидно, что спрятаться ему было некуда, только улечься в ванну с остывшей водой и изображать из себя ископаемый коралл под тающими островками мыльной пены.

— И он уже здесь? — воскликнула она, очевидно, заметив саквояж и пальто.

 Я обернулась как раз в тот момент, когда мама ворвалась в ванную комнату. Не знаю, что именно она рассчитывала (или опасалась) обнаружить, но точно не двух будущих фей, пока похожих на гремлинов с зелеными рожами.

При виде домашнего салона красоты на матушку напал шок. Остолбенев в дверях, она со странным лицом взмахнула руками, потом еще разок, словно пыталась вернуть дар речи.

— Здравствуйте, Беата. — С невозмутимым видом, насколько может быть невозмутим вид у парня, обмазанного косметической дрянью цвета неспелого яблока, он поднялся с краешка ванны.

— Открыто было… — Она обескураженно кивнула в сторону гостиной. — Подожду вас в комнате.

— Угу, — промычала я.

Хорошо, что под слоем глины было не заметно, как у меня вспыхнула физиономия. Хотя уши, наверное, выдали. От смущения уши-то тоже загорелись.

— Вы… — Мама снова взмахнула руками. — Преображайтесь, мои дорогие.

В прошлый раз я ей заявила, что у нас с Закари возвышенные отношения. Полагаю, теперь она убедилась, насколько они непорочны. Просто невиннее не придумаешь!

Мы умывались, с трудом сдерживая смех. Когда вместе вышли из ванной, родительница с деятельным видом вручила мне баночку снадобья от шрамов и заявила, что Закари наверняка уже подготовили комнату в гостевой башне. По-моему, откровеннее намека подхватывать саквояж и бодрой рысцой трусить на выход, придумать невозможно.

— Не заблудишься, как в прошлый раз? — заботливо уточнила она.

Перед мысленным взором всплыло туманное утро, когда пришлось соврать, что он всю ночь блуждал по замку, пытаясь отыскать комнату.

— Ты же всю ночь комнату искал, — тихо напомнила я о неловком вранье.

Зак кашлянул, стараясь замаскировать смешок, и отказался от услуг проводницы:

— Благодарю, Беата. Ночь была длинная, я неплохо запомнил дорогу.

— Нам все равно по пути, — не оставила ему ни одного шанса задержаться в комнате поборница морали. Слава энергичного садовника по-прежнему перевешивала в ее сознании внезапно обнаруженные в Торстене положительные качества.

— Спокойной ночи, Марта, — попрощался он, лукаво сверкнув глазами.

— Встретимся утром, — чопорно кивнула я.

Оставалось сделать книксен или вежливо поклониться, чтобы маменька наверняка поверила в чистоту наших, так сказать, помыслов. Торстен легонько обнял меня, и из деликатности она отвернулась. Правда, к зеркалу. И принялась бдеть через отражение.

— У кого? — едва слышно спросил Закари.

— У тебя, — на выдохе пробормотала я.

Он одарил меня целомудренным поцелуем в лоб и под конвоем умиленной дуэньи отправился в гостевую башню.

Первым делом я рванула в гардеробную искать черную ночную сорочку, но внезапно отрыла розовую. Так удивилась находке в цвете жизнерадостного поросенка, что некоторое время недоверчиво разглядывала на вытянутых руках. Эротичнее она не становилась, с какой стороны ни приложи к телу. Знать бы, откуда в моем комоде постоянно появлялись странные вещи. Как будто сами заползли на полки!

Решив, что без зеленой грязевой маски на лице любая девушка красивая, а я и вовсе королева башни Варлок, просто натянула платье и вышла из покоев, заперев замок.

Через десять минут, обойдя по дуге людные гостиные, я юркнула в гостевые покои.

— Черной ночной сорочки не нашла…

Кроватей с балдахином в спальне оказалось две, и на одной возлежал Бранч. Мы оцепенели от восторга от нежданной встречи: я с открытым ртом, он с закинутыми за голову руками.