Красота внутри - Мария Игоревна Власова

Скрипнула решетка, замельтешили шаги, меня подхватили на руки и уложили на кровать. Мелкие руки с острыми когтями прошлись по лицу и остановились на животе. Гном замер и едва заметно неодобрительно хмыкнул.

– Радуйся, что твоя выходка не стоила жизни ребенку, в противном случае ты бы присоединилась к своей матери, как ещё один занимательный экспонат моей коллекции.

Он несколько снисходительно скривился, затем разорвав ткань начал водить ногтем по животу, вырисовывая на нем руну моей же кровью.

– Нет! – закричала, пытаясь вырваться, но ему было все равно.

– Без этого ребенок не выживет, – объяснил он хладнокровно, но я не поверила.

На грани безумия от боли сопротивляться настойчивому гному было трудно, но даже так я умудрилась расцарапать ему лицо в кровь. Только дорисовать руну он успел, и боль исчезла, ее заменила тяжелейшая усталость. Даже дышать стало очень тяжело, не то, что шевелить веками. Каждый глубокий вдох был точно тяжелое испытание.

– Я заменил твою и боль ребенка усталостью, ты не сможешь встать некоторое время, но зато ребенок использует твои жизненные силы, чтобы восстановить тот вред, который ты ему причинила.

Вместо того чтобы закричать на него, с моих губ сорвалось еле слышное мычание. Усталость с каждой секундой становилась сильнее, но я держалась, смотря в потолок. Мне хотелось забыться, просто закрыть глаза и уснуть, но не дает страх, что не смогу снова открыть глаза. Да ещё и гном, как назло, не ушел, сел рядом с кроватью, скрипнув стулом. Он не похож на простого злодея, да и я для него что-то большее, чем просто жертва, или мой ребенок так точно.

– Отнеси ее в соседнюю камеру, – приказал гном и, судя по небольшой последующей перепалке, говорил он не обо мне.

– Отпусти меня! – вскрикнула некромантша, а затем, похоже, обратилась к гному. – Ты об этом ещё пожалеешь!

– О чем? О том, что спас дитя некроманта? – немного беспечно заявил он. –  У меня таких уже парочка в банках стоят, третий экспонат мне не нужен. В этот раз все будет так, как я и планировал.

Последняя фраза вызвала у меня мурашки, да и не только у меня. Скрипнула решетка, но гном не ушел.

– Честно говоря, меня терзают сомнения, – заговорил гном через какое-то время. – С одной стороны я столько лет ждал того момента, когда смогу увидеть тебя здесь, где тебе и место, с другой всегда хотелось узнать, на что ты ещё способна, если оставить тебя на свободе. Детдом, банда, зельварение, убийство короля – ты явно способна на многое, но материнство не для тебя.

Он презрительно цокнул языком, а у меня дернулся глаз, от желания его прибить. Жаль только, желания не совпадают с возможностями.

– Даже твоя мать никогда бы не подвергла такой опасности ребенка, как это сделала ты, – добавил он все тем же поучительным тоном.

Я дернулась, эмоции победили усталость. Моя мать бросила меня, как она может быть лучше меня? В гробу я видела ее заботу!

– Наверное, это моя вина, раз уж ты так неуважительно относишься к той, что подарила тебе жизнь, – совсем без раскаянья заговорил он. – Что же, начну с представления, пожалуй. Лариса, как ты понимаешь, была моей племянницей, дочерью моего старшего брата и будущей королевой гномов. Красивее гномы свет не видывал, но и не только красотой славилась она. Лари любила золото и блистать, во всем, что только можно. Именно желание быть лучшей среди остальных завело ее в ловушку.

Гном замолчал, явно пребывая в каких-то своих воспоминаниях. Тишина затянулась так надолго, что я даже услышала, как за стеной скребется некромантша. Игнат бы не обрадовался, если бы остался из-за меня без матери. Хотя сам факт, что столетний мужик не может жить без мамочки, меня сильно напрягает.

– Трон и так был ее, как всего лишь брат правящего короля я не могу на него претендовать, да и не хочу. Но Лари было мало целого подземного мира, она хотела приключений и всех тех глупостей, о которых грезят молодые девчонки. Совсем как ты, когда связалась с бандой после детдома.

Я удивленно округлила глаза, и он это заметил насмешливым фырканьем.

– Откуда я знаю? – гордо ответил он сам себе. – Я тот, кто тебя создал. Не тот жалкий великан, которого ты именуешь отцом или слабая мать, которую так презираешь… Нет, нет, тебя создал я. От неуязвимости к магии, ядам и прочей отраве, до убивающей ауры и невероятной силы – это все моя заслуга. Не твоего отца и матери – моя!

Гном закричал это с таким больным удовольствием, как будто он давно мечтал это сказать. Затем снова и снова начал кричать, что он – мой создатель, и что я не представляю, как мне повезло. Со стороны все эти его вопли попахивают безумием, если не одержимостью.

– Великанш не бывает, они просто не рождаются, умирают ещё в животе своих матерей – женщин, которых приносили в жертву великанам. Это когда-то великаны были почти что богами, сейчас их осталось так мало, что заполучить хоть одного было большим везением, не говоря уже, чтобы удержать. Твоего отца я выслеживал многие годы, а схватил только благодаря тому, что его сильно ранил морозный паук. Это такие ядовитые твари, что даже с самоисцелением великанов, он протянул бы недолго. Так что можно сказать, я его спас, как и Лару. Глупая девочка решила бежать, бросив все, ради любви к жалкому человечишке, которого видела только на портрете. Вот такая она была, самоуверенная и глупая. В пещере, где она находилась, произошёл обвал, я чудом спас ее тело, но разум спасти не смог. Она рвалась к обычному человеку, чтобы опозорить свой род, лишить наш род трона и обесчестить имя собственного отца. Я не мог поступить иначе, и она это понимала.

Гном замолчал, а я замерла, чувствуя что-то странное. Будто бы вдруг его бессвязная болтовня для меня стала чем-то больше, стала не просто враньем или шуткой. Гном оправдывается, не передо мной, перед собой, значит он не был уверен, что прав. На языке крутится та самая поговорка: «благими намереньями выстелена дорога в ад». Что-то влажное стекло по щеке, веки потяжелели. Гном коснулся моего лица холодными пальцами, заставив вздрогнуть. Стер непрошенную слезу, а затем почти по-отечески погладил по щеке, вызывая чувство, словно меня испачкали.