Неоспоримый - Х. Р. Пенроуз

Остальные сомкнулись вокруг нас, когда мы окинули взглядом зловещее темное и бескрайнее море, освещенное только огнями вокруг порта.

— Мы не можем винить во всех ситуациях Гектора и синдикат Ортиса, — указал я. — Причиной пожара мог быть кто угодно, так же как и эта потенциальная поставка — что бы, черт возьми, это ни было.

— У нас нет врагов, Нико. Это единственные, которые у нас есть.

К сожалению, он был прав. И теперь мы просто ждали, что будет дальше. История моей жизни.

Ранние утренние часы сменились дневным светом. Мы выпили огромное количество кофе, наблюдая, как пьяные люди, спотыкаясь, бредут по улицам и возвращаются домой. Люди, понятия не имевшие о состоянии повышенной готовности, в которое был переведен порт, запретили судам выходить или заходить в него, пока мы не разберемся с этой лодкой, которая все еще не появилась. Никто из нас не хотел отмахиваться от этого, и, по правде говоря, внутреннее предчувствие заставило меня застыть на месте.

Пожары в восьми наших заведениях были минимальными и с ними справились эффективно, при этом перед повторным открытием необходимо было выполнить декоративные работы. К счастью, никто не пострадал.

Слова Алехандро — сказанные ранее, когда я столкнулся с ним, гремели у меня в голове. Я пытался понять, было ли в них больше смысла, чем очевидная насмешка над Ческой и гнусные дары крови, которые ей присылали, или же было нечто большее. Инстинктивно я знал, что это еще не все.

Загорелись наши телефоны. Нас приветствовал тяжелый топот бутс, и мы все поднялись на ноги. Хавьер ответил на телефонный звонок, поскольку в этой ситуации он был разыгрывающим защитником. Мы все были равны, у каждого были свои уникальные сильные стороны, которые можно было использовать за столом переговоров, поэтому мы знали, кому делегировать полномочия.

Наши сотрудники присоединились к нам, указывая на море. В поле зрения появилось большое грузовое судно без каких-либо отличительных признаков, которое, казалось, собиралось причалить, но вместо этого бросило якорь недалеко от порта с явным намерением не задерживаться.

Пистолет в кобуре тяжело прижимался к бедру. Мы все вооружились незаметно, не желая пугать туристов и местных жителей. Хотя большинство местных жителей все равно знали, кто мы такие.

— Я ненавижу пользоваться огнестрельным оружием, — заявил я.

— У всех нас не может быть таких рук, как у тебя, — передразнил Бен.

— Верно, — я усмехнулся, но это не коснулось моих глаз.

Мое внимание привлекло движение. Кран на борту грузового судна зафиксировал контейнер для хранения в своей когтистой хватке, продолжая тащить его к месту на суше и возвращаясь за другим.

— Нам нужно очистить территорию, — приказал я находившемуся поблизости персоналу. Быстро посовещавшись, горстка из них отделилась от нас.

Еще три двадцатифутовых контейнера были спущены на воду, прежде чем судно отчалило. Никто из нас не подходил ближе, пока у нас не было подтверждения, что оно уплыло из ближайшего района обратно в открытое море. Беспокойство ледяной линией пробежало по моему позвоночнику.

Мы подошли к контейнерам, свернув к ближайшему, я взялся за большой рычаг, собираясь опустить его, но Габриэль остановил меня.

— Э-э-э, Нико…

— Да? — спросил я, подходя к нему сбоку.

Сообщение было нанесено аэрозольной краской по всей длине контейнера, а также на остальные. Мои пальцы дернулись при виде сообщения. Николасу Наварро, для вашего удовольствия. С уважением.

— Мне никогда не нравились большие сюрпризы, — проворчал я, заработав несколько нервных смешков в ответ.

Не слишком задумываясь над сообщением, я вернулся к передней части контейнера. Двумя руками и изо всех сил отпустил рычаг, и дверцы открылись. Я распахнул их до конца и слишком медленно отреагировал, когда женщина направила на меня пистолет.

Через несколько секунд я зашипел, когда ее тело упало вместе с пистолетом на пол. В ушах зазвенело, пуля пролетела так близко от меня. Приподняв бровь, я повернулся к единственному мужчине, между нами, с такой быстрой реакцией обращения с оружием.

— Не за что, — саркастически сказал Хьюго. Я прищурился в ответ, но кивнул в знак благодарности.

Обернувшись, я чуть не застыл от открывшегося мне вида. Я выругался себе под нос, как и остальные. По меньшей мере тридцать женщин — нет, не все женщины, а даже девушки — скорчились на грязном полу, явно испытывая страх при виде безжизненного тела, распростертого перед ними. Я вытер под носом и посмотрел вниз, пытаясь избавиться от запаха тела и отходов жизнедеятельности. Именно тогда я узнал пистолет-призрак, который был направлен на меня, прототип, изготовленный Гектором.

Наклонившись, чтобы схватить его, Хавьер остановил меня своими словами.

— Камеры, там чертовы камеры. Ничего не трогай, нам нужен план, и он нужен сейчас, — сказал он, пристально глядя мне в глаза.

Во взгляде одного из моих лучших друзей я увидел беспокойство за себя, последствия того, что это отразится на мне. Мой мыслительный процесс шел по тому же пути, и я попытался собрать воедино конечный результат, который сработал бы против меня. Потому что пока нет, я не был готов, пока.

— Сукин сын, — кипятился я. — Уничтожьте камеры, выбросьте их в море. Мне нужно сделать несколько телефонных звонков.

Я обратился к нашим сотрудникам:

— Убедитесь, что ни у кого в порту нет доказательств этого, конфискуйте телефоны, изолируйте жителей. Мне все равно, как это делается, просто убедитесь, что это так. Перекройте доступ к пристани как можно дольше, к нам скоро приедут представители власти. Персонал, который управляет моей яхтой — подготовьте их к отъезду.

К этому времени все двери каждого контейнера были открыты, но никто не рискнул выйти. При этом мы все отступили назад, и, к счастью, больше никого с огнестрельным оружием не было. Мужчины рискнули войти внутрь и выхватили камеры, которые явно изобличили бы нас. Они выглядели с отвращением от того, что увидели.

Повернувшись спиной, я поговорил с Марией и Эвереттом, которые передали передачу доверенному лицу в Гибралтаре, которое должно было принять всех женщин, оказавшихся в наших доках. Было ясно, что им нужна помощь, но им также нужно было уехать до прибытия полиции. Я отказался от обвинения в торговле людьми.

Договорившись, я снова присоединился к мужчинам, которые выманивали этих девушек из контейнеров. Желчь бурлила у меня в животе, их потухшие глаза встретились с моими, и ничто не оживало. Истощенные, с их кожи были сорваны лохмотья одежды, обнажавшие большую часть их тел, но им, казалось, было все равно.

Что заставляло меня сдерживать бурление кофе в желудке, так это тот факт, что многие