Лучано - Ева Уиннерс

ее домой, сынок, — мой отец любил Грейс как родную дочь. Мы все время были семьей, но я был слишком ослеплен гневом, чтобы увидеть это. Теперь я знал и хотел все исправить, провести с ней остаток жизни. Народить больше детей, и Маттео вырастет хорошим человеком. И он бы это сделал, потому что в нем была мать.

— Я привезу ее домой, папа, — пообещал я. — Оставайтесь в безопасности и оставайся дома со своим внуком, — это все еще казалось сюрреалистичным. — Лоренцо будет обеспечивать безопасность комплекса. Как только она у меня появится, я привезу ее домой. Она захочет видеть нашего сына живым и счастливым.

И я сделаю ее счастливой. Как будто я должен был сделать ее счастливой с того момента, как мы встретились.

Как только мы добрались до старого пляжного домика Астора, я стал ждать, пока соберутся наши люди. Еще два часа ушло на то, чтобы все поставить на место. Мы обследовали дом, нашли лучший угол для атаки и вооружились до зубов. Мы не знали, сколько мужчин было внутри, мы шли вслепую.

Снаружи не было никаких признаков жизни, но я не сомневался, что они все там. Как, черт возьми, ее пляжный домик со стороны семьи Астор стал местом аукциона, я не понимаю! Это не имело значения, потому что все закончилось прямо здесь и прямо сейчас. Сегодня вечером!

Направляясь к дому, используя ночные тени в качестве маскировки, я заметил фигуру женщины, спотыкающейся и бегущей по песку.

Я понял, кто это, в тот же момент, когда закричал Массимо. — Элла!

Мы все ускорили темп и побежали к ней. Мои глаза просканировали местность. Где Грейс? Где была моя жена? Эти двое всегда держались вместе.

Она бросилась в объятия Массимо, бесконтрольно рыдая.

— Г-Грейс, — попыталась выговорить она свои слова, ее заплаканное лицо вызывало страх в моем животе. Где моя жена? — Помоги ей. Она у Роберто.

— Где она? — потребовал я. Она тут же развернулась и побежала в том же направлении. Не говоря больше ни слова, мы последовали за ним.

И тогда я увидел ее, лежащую на земле и сражающуюся с этим чертовым ублюдком. Роберто держал мою жену в своих руках. Ярость пронзила меня, придав мне дополнительный адреналин и ярость.

Мы прибыли не сразу.

Ужас от криков моей жены пробрал меня до костей. Ярость пронзила мой мозг, когда я увидел, как ее маленькая фигура бьется и бьется по пляжу, кулак Роберто врезается в ее лицо. Мои ноги тряслись сильнее, я бежал быстрее. Моя рука была поднята, пистолет направлен на Роберто, но я не мог нажать на спусковой крючок. Грейс боролась с ним, и мысль о том, что я случайно застрелю ее, ужаснула меня.

Страх — часть нас, я услышал голос отца. Значит, у нас есть что-то ценное.

Я взревел от ярости, увидев, как Роберто расстегивает штаны, пытаясь изнасиловать мою жену. Только слепая ярость и любовь к своей женщине толкали меня вперед. Прежде чем он успел войти в нее, я схватил его за шею и оторвал от ее маленького тела.

— Ты мертвец! — я выкрикнул обещание, подняв его в воздух.

Грейс поспешила назад, подтянув колени к груди, прикрываясь. Мои глаза встретились с ее фиолетовым взглядом, оценивая ее состояние. На ее глазу образовался фиолетовый синяк, щека окрасилась в черно-синий цвет, кровь текла по носу.

— Он тебя изнасиловал? — прохрипел я, моя грудь сжалась от боли, когда я увидел, как дрожит ее маленькое тело.

— Н-нет, — пробормотала она, и слезы текли по ее лицу.

— Вот, возьми мою куртку, — предложил Кассио. Она покачала головой, отстраняясь от него.

Она всхлипнула, и у меня заболела гребаная грудь. Было физически больно видеть мою сильную женщину такой. Кассио остался на расстоянии, но снова протянул ей свою куртку. Ее руки дрожали, когда она взяла его.

Я перевел яростный взгляд на Роберто. — Она твоя чертова кузина, — прорычал я.

— Все еще кусок задницы, — выплюнул он. Мой кулак коснулся его лица, и он трусливо вскрикнул.

— Убей его, Лучано, — пробормотала она, пристально глядя на меня. — И сделай так, чтобы было больно.

Я посмотрел на Алексея и Луку: — Пойдите, посмотрите, сможете ли вы найти кого-нибудь из этих ублюдков, — мой голос был хриплым и дрожал от ярости. — И убей их всех, любого из них.

Эти двое взлетели, готовые начать резню этих ублюдков.

Мой взгляд вернулся к Роберто и уронил его, позволив ему упасть на колени, как собаке, которой он и был. Мой кулак касался его лица снова и снова, пока костяшки пальцев не заболели.

— Я убью тебя медленно, — мрачно пообещал я, выдерживая его взгляд. В моих венах текло столько адреналина, что я мог наносить удары всю ночь. — Я разрежу тебя на мельчайшие кусочки и разбросаю по всей этой чертовой планете. Святой не сможет вас собрать.

Я ударил коленом ему в живот, вытащив нож. Он перевернулся от удара в живот, и это дало мне идеальный угол, чтобы схватить его за волосы и уткнуть лицом в песок. Я сильно прижал его к зернистому материалу. Услышав, как он поперхнулся, когда безуспешно боролся со мной, я удовлетворенно ухмыльнулся.

— Никто не трогает мою женщину, — прошипел я, разрезая ему щеку. — Никто не трогает мою семью.

Из него хлынула кровь, размазывая все лицо, смешиваясь с песчинками. Его руки тряслись, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но ничего не было. Только песчинки.

— Ты облажался, — прорычал я, моя убийственная ярость ослепила меня. Я вонзил нож ему в шею, где его главная артерия поддерживала его жизнь, и смотрел, как он булькает, захлебываясь кровью, и никогда больше не наслаждался звуком умирающего человека.

— Моя женщина, — я отпустил его тело, и он рухнул на песок, кровь впитывалась в него.

— Лучано, — тихий голос моей жены вывел меня из ярости, и я повернулся, чтобы обнаружить, что она наблюдает за мной.

Черт, я продолжал показывать жене свою безжалостную сторону. Это был не совсем способ заставить ее остаться со мной.

Я должен был позаботиться о ней в первую очередь. Ей не нужно было видеть всю мою жестокость и безжалостность. По крайней мере, не сейчас. Но когда наши взгляды встретились, вместо страха в ее глазах светилось что-то другое. Она подняла руку и потянулась ко мне, и я бросился к ней, обнимая ее.

А потом рыдания взяли верх, и ее маленькое тело задрожало, когда она уткнулась лицом в мою грудь.

— Все в порядке, милая, — пробормотал я. — Я здесь. Я всегда