Дракон учебе не помеха - Валентина Третьякова

— Мой дракон, — простонала она и закрыла глаза, отдаваясь чувствам, когда ее губ коснулись горячие губы Даймона.

Поцелуй был ошеломляющим, как удар молнии. Сильным, жадным, волнующим и нежным одновременно. Наверное, не обошлось без драконьей магии, потому что, когда Даймон выпустил ее губы и стал покрывать поцелуями шею, Линда поняла, что они каким-то образом переместились на кровать. Раз так, то одежда была лишней. Наверное, она сказала это вслух, потому что Даймон резко сел и стал расстегивать свою рубашку.

— Стой. Я… Я сама, — решительно, как ей казалось, а на самом деле, едва слышно, произнесла Линда. Она потянулась к пуговицам дрожащими руками… Промахнулась и довольно простонала наконец-то коснувшись ладонями обнаженной груди Даймона. Как часто она мечтала об этом, сидя рядом с ним на практических занятиях! Коснуться гладкой кожи, поцеловать и прикусить его шею… Когда она исполнила свое желание, ее дракон тихо зарычал и принялся срывать с нее платье.

Из всех ипостасей Даймона самой лучшей была “обнаженный Даймон в человеческом обличии, которого можно трогать руками, причем везде, он только рад будет”.

— Линда, неужели все это время ты…

— Да, Ваша Светлость, так все и было, — промурлыкала Линда, поудобнее устраиваясь на его груди.

— То есть, я зря столько времени…

Линда приподнялась, чтобы заглянуть Даймону в глаза. Ее лицо стало серьезным.

— Нет, не зря. Ты все правильно сделал. Да, я хотела, но… Но я…

— Ты не смогла бы расслабиться, — утвердительно сказал Даймон.

— Да-а-а, — выдохнула Линда. — Я поверить не могу…

— Все позади, мое сокровище, все позади, — быстро произнес дракон, притянул ее к себе и нежно поцеловал.

Проснулась Линда так же, как и заснула, — в объятиях Даймона. “Не сон… Это не сон! Я свободна! И любима…” — возликовала она. На задворках сознания всплыла темная мысль о неизбежной будущей жене герцога Стоунгемского и расставании, но ее смыла волна дикого счастья, когда дракон пошевелился и нашел ее губы своими.

— Линда… Аня-Линда, — прошептал он, обжигая кожу дыханием, и поцеловал глубоко и влажно.

— Даймон…

Линда не могла оторваться от его тела. Ее руки выглаживали спину и крепкие бедра, зарывались в темные, жесткие волосы, скользили по рельефному животу, вырывая у Даймона глухие стоны. Он выпустил ее губы и втянул нежную кожу на шее. Прикусил зубами и тут же провел по этому месту языком. Линда ахнула и запрокинула голову, открываясь необузданным поцелуям дракона. Следов она не боялась, — ночью в купальне Даймон показал ей, как легко излечиваются синяки при помощи магии. Ей безумно нравилась сила, с которой Даймон любил ее, нравилось полностью терять себя в ощущениях, которые он ей дарил. Ее руки ослабели и задрожали. Пришлось сцепить пальцы, чтобы не размыкать объятия, чтобы быть как можно теснее, ближе, до самой вершины, до взлета в небеса наслаждения…

Сил встать не было, поэтому в купальню она отправилась на руках Даймона. Он осторожно опустил ее в ласковую теплую воду, затем сел сзади, обнял и сказал:

— Линда Рэй.

Линда-пока-еще-Дэвис замерла.

— Линда Рэй, герцогиня Стоунгемская. Это имя идет тебе больше, чем Дэвис, — уверенно сказал Даймон. — И я хочу, чтобы ты это знала.

Сказал и провел губами по ее покрасневшему ушку.

Линда рвано вдохнула. И от чувственной ласки, и от услышанных слов. По телу пробежала дрожь удовольствия.

— М-м-м, я рад, что ты согласна, — промурлыкал Даймон в ее затылок.

— Я ничего не говорила, — хрипло сказала Линда, блаженно улыбаясь.

— М-м-м, я рад, что понимаю тебя без слов, — прошептал Даймон и начал целовать ее шею…

Дворецкий Прауд на цыпочках вошел в гостиную. Бесшумно взял поленья и положил их в камин на тлеющие угли. Когда от разгоревшихся дров потянуло теплом, Барсик, который калачиком спал на ковре у камина, развернулся и лег на спину, широко раскинув лапы и хвост. Николас Прауд присел рядом и почесал растолстевшее после вчерашнего пиршества пушистое брюшко. В ответ раздалось громкое мурлыканье.

— Вот, так-то лучше. Спи, спи, страдалец, — сказал дворецкий, которому Барсик поведал свою душещипательную историю. — Столько месяцев в ожидании провел.

Пока в особняке Рэев спали, Сьюзен Олди ехала забирать свой бальный наряд. Лучшая портниха города, Лилия Адамс, почему-то наотрез отказалась шить ей платье, но Неви Троф сказал, что нашел мастерицу не хуже. Та действительно произвела отличное впечатление. Сняла со Сьюзен мерки, до мелочей обговорила фасон, цвет и детали и пообещала, что к балу все будет готово.

Сьюзен выбралась из повозки, которой правил отец, и вошла в ателье.

— Оу, кэри Олди. Проходите, ваше платье с нетерпением вас ждет! — зло произнесла портниха.

Сьюзен почуяла неладное.

— Вам что, не заплатили? — с тревогой спросила она.

Портниха хмыкнула и махнула рукой.

— Разумеется заплатили, раз уж я предлагаю вам забрать готовый наряд, — неприветливо ответила мастерица и отдернула занавеску в примерочную. — Кстати, вот он. Не желаете примерить?

Сьюзен выкатила глаза, ее рот скривился.

— Что…? Что это?! — закричала она.

Глава 91. Платье для Сьюзен и предложение Даймона

Неви Троф был не только глуп и неряшлив, но и скуп. Несколько дней ему не давала покоя сумма, которую он пообещал выложить за платье Сьюзен. Когда беспокойные дни переросли в бессонные ночи, он отправился в ателье Маргарет Смит, чтобы узнать, нельзя ли ее уменьшить. Неви зашел издалека и принялся выяснять у портнихи из чего складывается стоимость готового изделия. Он отнял у кэры Смит уйму времени, пока до него не дошло, что обработка десяти метров подола пышной юбки будет стоить пол квина, и неважно из чего будет сшита эта юбка: из мешковины или самого дорогого шелка. Еще час заняло утверждение новых материалов для бального платья. Неви очень гордился тем, что не стал полностью менять фасон и детали наряда. Все-таки он любил Сьюзен, а она любила его и так тщательно продумала весь наряд, чтобы блистать рядом с ним на празднике… Единственное на что он решился — уменьшить объем юбки до приемлемой цены за ее изготовление.

Маргарет Смит была изрядно задолбана работой, наверное поэтому согласилась на эту авантюру и пообещала сделать все так, как попросил заказчик. Когда очнулась и поняла, на что подписалась, до бала оставалось всего ничего, отступать было поздно. В результате, когда платье было готово, для его оплаты хватило части суммы, оставленной Неви Трофом в качестве задатка. Маргарет отослала сдачу со служанкой, услышала от нее, что заказчик остался весьма доволен, и стала с тревогой ждать, когда за