Рискованное приключение - Джо Беверли

— Боже, ты заговорил, как отец. Твердоголовый и неуязвимый!

— Это по крайней мере не отразилось на чести нашей покойной матери. — Он вдруг понял, что поднял букет и вдыхает его густой аромат. Отбросив притворство, он посмотрел сестре в глаза.

— Почему ты борешься с этим, Форт? — мягко спросила она.

— Может, потому, что саморазрушение привлекает меня не больше, чем убийство.

— Зато привлекают страдание и безумие! — Она гневно прикусила губу.

— Не терзай себя понапрасну, дорогая. Меня более не страшит наследственное слабоумие. Как я узнал, вся невменяемость отца заключалась в безумной жажде власти, и, по всей вероятности, никто из нас не унаследовал этот порок. Если очень постараться, кого угодно можно довести до безумия, но совсем другое дело — носить его в крови. — И медленно, с расстановкой он добавил:

— Как, скажем, Маллораны.

Частити с размаху упала в кресло рядом с ним.

— Не Маллораны, как тебе отлично известно. Это касается только Ротгара. У остальных была другая, нормальная мать.

Форт опять вдохнул аромат роз, думая, что подобные запахи, возможно, способствуют выздоровлению. В каком, однако, бессердечном мире приходится жить, где женщины просто купаются в том, в чем отказано мужчинам.

Голос сестры нарушил причудливый ход его мыслей:

— Так как ты теперь относишься к Ротгару?

Он опустил розы и встретился с ней взглядом.

— Я обещал Эльф покончить с враждой. Тебе я говорил то же самое. Пока он не вмешивается в мои дела, то, по мне, пусть катится к дьяволу.

— А если он будет настаивать на твоем браке с его сестрой?

— Я сочту это крайне злонамеренным вмешательством.

— Форт, а вдруг она ждет ребенка?

Эта мысль не давала ему покоя, но он не подал виду.

— Мы обсуждали этот вопрос перед нашим прелестным поединком. Я обещал финансовую поддержку в случае нужды, но дал ясно понять, что жениться не намерен.

— В таком случае ты должен постараться, чтобы не было огласки. Иначе вынудишь Ротгара действовать.

Ему понадобилось время, чтобы понять, о чем она говорит, настолько далеко были его мысли. Затем он рассмеялся:

— Черт побери, неужели она до сих пор переживает по этому поводу? Скажи ей, я все осознал. Путь не боится, что мистер Хогарт нацелит в нее свое острое перо. Говорю тебе, смерть не входит в мои планы, и тем более я не желаю связывать себя браком с Маллоранами.

Нахмурившись, сестра смотрела на него с выражением, близким к жалости:

— Ты совершаешь ужасную ошибку, Форт.

Он выдернул из букета розу, такую же нежно-кремовую, как ее прелестная кожа, и протянул ее Частити.

— Спасибо за заботу, Час. Мне виднее. Передай мои извинения леди Эльф, но я не готов принять ее сегодня.

Она взяла розу.

— Только не наделай глупостей.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

— Сама не знаю. Боюсь, это семейная черта.

— Маллоранов или Уоров?

— И тех, и других.

Эльф заставила себя терпеливо сидеть в гостиной. Прошло достаточно времени, и она поняла, что Форт ее не примет. Девушка поборола искушение встать и явиться без спросу — в конце концов она отлично знает, как пройти, — но навязываться не лучший способ творить чудеса.

К тому же до нее постепенно дошло, что встреча с ним в той самой комнате с теми же кроватью, скамьей и зеркалом может оказаться непосильным испытанием для ее нервов.

Поэтому она была не слишком разочарована, когда Частити вернулась с розой в руках.

— Вижу, он не выбросил их в окно?

— Он прикован к креслу. — Пожав плечами, Частити протянула ей цветок. — Ничего не было сказано, но, подозреваю, роза предназначалась тебе. Хотя видеть тебя он не намерен и твердо стоит на своем.

Эльф поднялась и, взяв розу, вдохнула нежный аромат.

— Он не объяснил, почему?

— Довольно нечленораздельно. Что-то насчет того, что не хочет совершать ни убийство, ни самоубийство. Может быть, время…

— Только не время, — заявила Эльф, направляясь выходу. — Со временем все только заходит в тупик.

Они отослали карету домой, решив прогуляться пешком от Абингтон-стрит до площади Мальборо, благо это совсем недалеко.

— Что же тебе делать? — спросила Частити. — Мне кажется, нет смысла навязываться.

— Я его ужалю, — твердо ответила Эльф.

Когда они проходили мимо лавки, где продавались игрушки, она купила чашу с прикрепленным к ней на длинной резинке мячиком, распорядившись доставить его в Уолгрейв-Хаус с наилучшими пожеланиями от мадемуазель Лизетт.

Форт увольнял Дингвола.

— Милорд чем-нибудь недоволен? — оскорбленным тоном спросил тот. Впервые он проявил какие-то эмоции, и кажется, это была обида.

— Уверен, что твой хозяин, Дингвол, доволен всем, но он, к сожалению, мертв. Я решил, что пришло время его похоронить.

— Похоронить? Милорд, боюсь, у вас небольшое помрачение рассудка…

— Схожу с ума? Как мой отец? Ты был бы рад увидеть меня в цепях, верно? Наоборот, я пришел в себя и понял, что не нуждаюсь более в твоем присутствии. Я распоряжусь, чтобы мистер Желико выплатил тебе жалованье и солидное вознаграждение за продолжительную службу. Как видишь, я пытаюсь исправить ошибки и промахи отца.

Дингвол, вероятно, был в ярости, но ничем не выдал себя, кроме судорожного подергивания рта.

— Моя работа состоит в том, чтобы приглядывать за вами! Я должен…

— Ты должен принять свою отставку.

— Вы недостойны своего отца.

— В таком случае тебе наверняка будет лучше с другим хозяином. — Форт взял в руки игрушку, уронил мячик на длину резинки и затем дернул ее. Мячик проскочил мимо чаши.

Форт безмятежно улыбнулся Дингволу.

— Вы правы, милорд. — Камердинер смотрел на него почти с участием, — Я старался, но это оказалось свыше моих сил.

Поклонившись, он вышел.

Форт снова подбросил мячик, и на этот раз тот точно приземлился в чашу.

— С одним призраком покончено, — проговорил он.