Сага о бедных Гольдманах - Елена Колина

– Пусть ребенок сам выберет! – вступилась Дина.

– Дина Наумовна, зачем вы поощряете всякие глупости? И вообще снимите берет!

Недовольно фыркнув, Дина отправилась к себе.

– Все-таки твоя бабушка очень тяжелый человек, – пожаловался Олег сыну.

– Она очень добрая, только никто об этом не знает. Нет... я не так сказал... Она не показывает.

* * *

Лизина плохая полоса стала уже не полосой, а непроглядным мраком. В журнале вводилось новое штатное расписание. Это был не «способ повышения рентабельности», как выразился генеральный директор, а самый настоящий кровавый переворот. Лизе предписывалось довести до сведения сотрудников, что с первого мая два редактора должны вести отделы без зарплаты, а корреспонденты будут писать только за гонорар. Чужие негативные эмоции, без стеснения вылитые на Лизу, придавили ее к земле. Она начала сутулиться и злобно поглядывать по сторонам. Еще миг, и она просто-напросто кого-нибудь укусит!

Из окна машины она увидела у своего подъезда странную компанию: высокий мальчик в заляпанной грязью светлой куртке и мужчина в длинном плаще с двух сторон поддерживали Ксению. Ксения странно клонилась набок, почти повиснув между ними. Приглядевшись, Лиза увидела, что она держит на весу забинтованную ногу в закатанной штанине.

– Что случилось?! – закричала Лиза, выпрыгивая из машины. – Ксения!

– Ой, мама! Ой, мне так больно! Ногу сломала!.. На этот раз правда сломала!

– Господи, как же это? – К горлу подкатила тошнота. Лиза схватилась руками за дочь, желая убедиться, что все остальное цело.

– У меня же сегодня Школа журналистов, так вот, я после занятий подошла к Кириллу, помнишь, вы еще в аэропорту встретились, и мы вместе гуляли по Невскому... Я отошла на минутку купить мороженое... – довольно бодро заверещала Ксения.

– Я оглянулся, а она лежит, – вступил басом Кирилл. – Лежит на асфальте и плачет...

– Он меня поднял кое-как, поймал машину, и мы поехали в травму. Представляешь, придурки, у них врач на втором этаже, а рентген на третьем, как в анекдоте! – тараторила Ксения, кокетливо поглядывая на мальчика.

– Там действительно все крайне неразумно расположено для травмированных людей... – ломким голосом продолжал Кирилл, не сводя глаз с Ксении, в лице которой из-за пережитых страданий поубавилось розовых тонов.

– Кирилл меня попробовал поднести, и мы с ним вместе упали...

Лиза оценивающе взглянула на мальчика. Высокий, необычайно худенький, настолько бестелесный, что непонятно было, есть ли там кто-то в этой бежевой грязной куртке или нет. Лиза засмотрелась на мальчишку. К такой-то бестелесности лицо задумчивого ангела в придачу! Рядом с ним Ксения смотрелась веселым, упитанным и необыкновенно хорошеньким поросенком.

– Я могу поднять Ксению, но не в состоянии ее удержать, поскольку мой вес значительно меньше.

Не обратив внимания на завуалированный намек Кирилла на полноту, Ксения радостно подхватила:

– Тогда Кирилл позвонил своему папе, тебе-то не было смысла звонить, ты еще легче Кирилла! Мы бы вообще все втроем завалились! Олег Николаевич приехал и помог нам. Носил меня по лестнице вверх-вниз три раза! – В ее голосе появились хвастливые интонации. – Мы там два часа провели, в травме, у них гипса не было, мы еще сами гипс в аптеке покупали... А врачи нам позавидовали, говорят: «Какой хороший гипс, где вы только его достали?» Вот мы повеселились! – Она перевела дух и сморщилась от боли. – А ловко оказалось, что вы знакомы?

Лиза кивнула:

– Что ловко, то ловко, ничего не скажешь. А что все-таки с ногой?

– Да ерунда оказалась. Трещинка, гипс наложили на неделю. Жаль, что не перелом, вот бы дома насиделась!

– Спасибо, Кирилл, спасибо, Олег... До свидания, – решительно попрощалась Лиза.

– Пойдемте к нам чай пить и за мной ухаживать, – пригласила Ксения, привычно наваливаясь на Олега.

«Хрена я тебя поведу домой!» – подумала Лиза.

Так и подумала – «хрена». Чтобы было как в плохом романе: «Девочкино лицо показалось ему смутно знакомым, он посмотрел на себя в зеркало и увидел, что они похожи как две капли воды...» А потом он выяснит, когда у девочки день рождения, и... здравствуй, взрослая доченька, я твой придурок-папочка! Спасибо, нет! Только не с ее дочерью, не с ее жизнерадостным розовым поросенком! У Ксении есть отец, самый лучший в мире, Игорь. Пусть умер, но есть.

Ксения посмотрела наверх. Их окна были темными.

– У нас опять пробки вырубились.

– Это часто случается, – светски произнесла Лиза, нетерпеливо постукивая ногой. – Слишком много электроприборов включают одновременно, вот пробки и не выдерживают. – Лиза тоскливо представила, как сейчас они с загипсованной Ксенией побредут в темноту, она будет долго ковыряться на щитке под Монины причитания... – Пойдемте, если у вас есть время, – устало сказала она и подхватила у Олега Ксению.

– Это ты, дед? – глупо позвала Лиза, услышав шаркающие шаги в глубине квартиры.

– Еще да, – меланхолично проговорил Моня, подрагивая свечой. – Или ты думала, что это Пушкин?

– С пробками все в порядке, – крикнул Олег, повозившись со щитком.

– Да, это авария, только в нашей квартире и в соседней, я у соседей уже узнавал, – гордясь нештатной ситуацией, сказал Моня. – Ой, Ксюшенька, что это ты себя забинтовала?

После его ахов и суеты вокруг Ксении наконец зажгли все имеющиеся в доме свечи и уселись пить чай.

– Как вы себя чувствуете? – запоздало вежливо спросил Олег, вдруг разглядев Моню и удивившись его старости.

– Чувствую, – грустно ответил Моня. – Кого это интересует... – И, немного оживившись, пообещал: – Вот зажгут свет, тогда я вам покажу свои рецепты, что мне выписывают...

За столом против Лизиных ожиданий было совсем не напряженно, даже уютно. При свете их взаимная чужеродность оказалась бы очевидной, а так, при свечах, в самый раз. Тени детских головок, Монина худая носатая тень, их самих не видно...

– Как ты оказалась в этой квартире? – улучив минутку, спросил Олег. – Здесь когда-то жил Анин дедушка. Он умер при мне.

– Поменялась. Никакой мистики, исключительно низкие материи – ордер, ЖЭК, прописка...

Олег оглядел кухню. Кухня выглядела, как все кухни в коммунальных квартирах. На огромной чугунной плите, сохранившейся со времен постройки дома, навалены нераспакованные коробки.

– А ремонт что же не сделала? – Олег осторожно поинтересовался: – Отец Ксении?..

– «А мужа-то никакого нет!» – процитировала Лиза.

Олег удивленно на нее посмотрел.

– Советская киноклассика. Отец Ксении умер, давно. На ремонт денег нет, да и стариков девать некуда. У меня здесь еще свекровь живет, она в больнице сейчас...