В сладостном бреду - Айрис Джоансен

— Селин поставила силки на мелкую дичь и следила за ними. — Она отправила последнюю ложку ему в рот и отстранилась, сев на пятки. — У вас не кружится голова?

— Моя головная боль — пустяк. Я могу ехать верхом хоть сейчас.

— Посмотрим через пару дней.

Он сердито взглянул на нее.

— Сейчас.

Она вернула ему взгляд.

— Кадар сказал, чтобы мы ждали его здесь, и, к тому же, я не хочу, чтобы все мои усилия оказались напрасны, после того как я столько возилась с вами. Только попытайтесь встать, и я свяжу вам ноги и привяжу к дереву, под которым мы сейчас находимся. А теперь постарайтесь поспать.

— Вы не сможете этого сделать. Я не так слаб, чтобы женщина могла оказаться сильнее меня.

— Сейчас и котенок сильнее вас. — Она увидела, что не смогла убедить его, и ее снова охватил страх. — Ну хорошо, мы пойдем на компромисс. Завтра, если вам будет получше, мы посмотрим, сможете ли вы сесть на лошадь.

— Разумеется. Я как-то проехал пятьдесят миль с раной в животе.

— Значит, тогда вы поступили слишком глупо. Кому-то следовало остановить вас. Завтра.

Он посмотрел на нее с гневом и отчаянием.

— Кадару, быть может, нужна моя помощь.

— Один день ничего не решит для него, а для вас он может оказаться очень важен. Вы собираетесь встретиться с убийцами, хотя у вас почти нет сил, чтобы сражаться с ними. Спите. — Она поднялась на ноги. — Вы должны делать так, как я говорю. Я собираюсь отвести всех лошадей к ручью и почистить их. — Она поморщилась. — И себя заодно. Я не отходила от вас с того момента, как вы были ранены, и очень нуждаюсь в мытье. От меня, должно быть, пахнет, как от вас, когда вы носили овечьи подштанники.

Весь его гнев мгновенно улетучился.

— Вы оставались возле меня все четыре дня?

— Вы были очень плохи. Могли совсем не проснуться. — Она посмотрела в сторону дерева, к которому они привязали лошадей, — но то не ваша вина. А вот если вы допустите сейчас какую-нибудь глупость, то будете сами расхлебывать последствия.

— Четыре дня?

Tea не ответила. Но она чувствовала на себе его пристальный взгляд, пока отвязывала лошадей и направлялась с ними вниз по склону. Она старалась идти легко, непринужденно, летящим шагом, не оглядываясь. Сердце ее переполняла такая нежность, от которой все ее существо готово было взлететь. Ей хотелось подбежать к нему, крепко обнять, уверить, что все будет хорошо, что она готова пойти для него на все. Даже в моменты наивысшей близости, когда они оба сгорали от страсти, она не испытывала подобного чувства, и это пугало ее. Гораздо лучше держаться от него на расстоянии резкими словами, чем позволять себе раствориться в нем и таким образом потерять себя.

— Я помогу тебе, — сказала Селин, оказавшись рядом. — Почему ты не попросила меня?

— Я и так взвалила на тебя слишком много дел. — И добавила: — И даже не поблагодарила тебя.

Селин не смотрела на нее.

— Когда я требовала это от тебя?! К тому же, ты не позволяла мне слишком усердно помогать тебе.

И, отказываясь от помощи, обижала ее этим, подумала Tea.

— Это не… Он очень уязвим, и я боялась. Ты не понимала.

— И до сих пор ломаю голову, — она говорила с запинкой. — Я думала об этом и не вижу никакой причины, по которой ты позволила себе полюбить лорда Вэра. Мы стали бы гораздо счастливее вдвоем.

— Здесь речь не о том, чтобы позволять или запрещать.

— Так что это? Судьба? Колдовство? Ты ведь никогда прежде в это не верила. Может, ты потеряла рассудок?

Возможно, и это. Во всяком случае, она изменилась.

— У лорда Вэра доброе сердце. И он спас мне жизнь.

— Ну и что? Совсем необязательно отдавать ему свою. Можно вознаградить его каким-то другим способом.

Какое простое решение.

— Это не вознаграждение. Ты еще мала, поэтому для тебя все легко.

— Ты продолжаешь твердить одно и то же. А я все понимаю. — Tea ощущала, как Селин отдаляется от нее, уходит в себя. — Ну что ж, вперед! Люби его! Иди к нему! Я ведь не нужна тебе. Мы все одиноки, так или иначе. Мы просто притворяемся, что это не так!

— Я с тобой. — Tea ласково дотронулась до руки Селин и почувствовала, как она напряжена. — Я всегда буду рядом, когда буду нужна тебе.

— Это совсем другое.

— Не будь дурочкой, — вспылила Tea, потеряв терпение. — Все меняется, но это вовсе не значит, что это плохо. Ты моя сестра и мой друг, и я никогда не перестану любить тебя. Сейчас именно ты отталкиваешь меня. — Она обхватила плечи Селин и встряхнула ее. — Я этого не потерплю. Мы нужны друг другу, и я не собираюсь отдаляться от тебя.

Селин несколько мгновений смотрела пристально ей в лицо, а затем сказала грубовато:

— Возможно, ты еще не совсем потеряла рассудок. Ты, может быть, сумеешь преодолеть это безумие. — Она повела плечами, освобождаясь от рук Tea. — Думаю, я подожду и посмотрю. — Она залезла в карман своего платья и протянула Tea кусок мыла. — Я займусь лошадьми, а ты выкупайся и помой голову.

— Сначала мы вместе напоим и почистим их, — сказала твердо Tea. — Мы все всегда делали вместе.

— Только некоторые вещи. — Селин поморщилась. — Я не собираюсь иметь ничего общего с этой странной болезнью, которая вдруг овладела тобой.

Вэр все еще бодрствовал, когда они вернулись в лагерь два часа спустя.

— Почему? — спросил он.

— Вам полагается спать.

— Похоже, я ничего другого и не делал последние несколько дней. Так почему вы не отходили от меня?

Она привязала лошадей к дереву.

— Вам был необходим уход.

— До такой степени? — Его глаза впились в ее лицо. — Что вы не могли оставить меня ни на минуту?

— Это один из моих недостатков, но я ничего не могу делать наполовину. — Она пожала плечами. — Однако теперь, когда вы уже на пути к выздоровлению, у меня будет время помогать Селин. — И она добавила: — Конечно, если вы будете достаточно разумны, чтобы не прибавлять мне работы, пытаясь слишком рано взваливать чересчур много на свои плечи.

— Странно, что вы так старались спасти жизнь человека, которого ненавидите. — Он помолчал. — Вы ведь не простили меня?

— И это правда. То, что вы сделали, — непростительно. — Она пальцами распушила свои мокрые волосы. — Но вы спасли мне жизнь. Я не могла позволить вам умереть.

— Почему вы не смотрите на меня?

— Не так уж приятно взирать на вашу четырехдневную щетину.

Он невольно провел рукой по заросшему лицу.