Колдунья - Филиппа Грегори

Минуту длилось молчание, и минута эта казалась бесконечной, потом снова сверкнула ослепительная молния, очертив геометрию дальних холмов на западе, раздался глухой раскат грома. Яркое, как гнилушка, небо приняло зеленовато-желтый оттенок, и с запада, клубясь, надвинулись черные как ночь тучи.

Хьюго посмотрел на Элис. Лицо ее исказилось и сделалось безобразным, сердце бешено колотилось. Думала она только об одном: как выжить, как избежать обвинения в колдовстве, которое за всем этим непременно последует? Дикий смех ее отнесло в сторону угрожающим порывом ветра, гнавшим грозу прямо к ним, но она все еще плакала.

— Перестань, — успокаивал ее Хьюго.

Он снял кожаную перчатку и вытер с ее щек слезы.

— Я испугалась, — пожаловалась Элис.

Когда до ее щеки дотронулась ладонь молодого лорда, она повернула голову и прижала к ней губы.

— Чего испугалась? — мягко промолвил он. — Я не сделаю тебе ничего плохого.

— Да, — кивнула Элис. — Я знаю.

— Тогда чего ты испугалась?

— Ее. — Девушка кивнула в сторону темной пещеры. — Мора слепила каких-то кукол, заявила, что они станут выполнять все ее приказы, что если она сделает куклам больно, то и живым людям станет больно.

— Я видел, — отозвался Хьюго. — Мерзость ужасная.

— Да, ты видел, как она вытряхнула их из сумки, открыла сумку и вытряхнула их, — всхлипывала Элис. — Она хотела стать хозяйкой замка, получить власть над твоим отцом, над тобой и миледи и надо мной тоже. С помощью этих кукол.

Хьюго посмотрел на Элис, по его лицу пробежала тень суеверного страха.

— Чушь какая-то, — неуверенно произнес он. — Но тебе надо было сразу рассказать об этом мне.

Элис пожала плечами.

— Как бы я рассказала? Ведь теперь я не остаюсь с тобой наедине. А твой отец слишком стар и болен, чтобы пугать его жуткими историями. К леди Кэтрин обратиться я тоже не посмела, сейчас ее нельзя беспокоить.

— Но что ты тут делала с ней? — спросил Хьюго. — Когда я подъехал.

— Мне удалось уговорить ее завязать с куклами, — пояснила Элис. — Она согласилась. Пообещала похоронить их в освященной земле и покончить с колдовством. Но одна ехать отказалась. Вынудила меня сопровождать ее. Мора не посмела ступить на освященную землю и заставила меня копать яму. Только я могу ступить на освященную землю, потому что она черная ведьма, продалась дьяволу, а я нет.

— Тебе, наверное, было очень страшно, — заметил Хьюго.

Он положил теплую ладонь ей на руки, вцепившиеся в луку седла, и лицо Элис вспыхнуло от его прикосновения.

— Теперь я ничего не боюсь, — ответила она. — Во мне есть сила, моя светлая сила, добрая сила, она принесет благо вам и вашей семье. Я пользовалась ею, оберегая вас всех. Я боролась с ее злом — а вы и не знали об этом.

Милорд поставил ногу на стремя и запрыгнул в седло позади Элис.

— Едем, — бросил он через плечо своим людям. — Возвращаемся домой. Надо обсудить этот случай с отцом и со Стефаном. Алан, завали вход большими камнями, найди самые крупные валуны, какие будут тебе под силу, и вместе с Питером дождитесь, пока вода не поднимется и не затопит пещеру. Собаки пусть остаются с вами.

Оба мужчины послушно кивнули.

— Надеюсь, вы любите меня… — Хьюго помедлил секунду и продолжил: — Тогда молчите об этом, никому ни звука. Если хотите отправиться со мной в Ньюкасл, в Лондон, куда-нибудь еще — молчите. Скажем, что Мора упала в реку и утонула. Все ясно?

Сделав серьезные лица, молодые люди снова закивали.

— А если будете трепать языками, как глупые девчонки, я не стану разбираться, кто из вас проболтался, прогоню всех с позором, — пригрозил Хьюго, — и не видать вам службы в благородном доме, отправитесь к своим отцам, моим кузенам, а я передам им, что вы не достойны моей семьи.

— Даю слово, — поклялись мужчины по очереди. — Даю слово.

Наконец Хьюго тронулся с места. Молодые охотники вытянулись цепочкой вслед за ним. По тропе через пустошь процессия направилась обратно к Кресту жестянщика. Хьюго держал Элис обеими руками.

— А я ведь скучал по тебе, — промолвил он вдруг удивленно. — Я так тщательно планировал ту поездку, был так занят — фермы, замок, строительство нового дома, да и за Кэтрин надо ухаживать. Я совсем забыл, как приятно обнимать тебя, Элис.