Потерянные в прямом эфире - Алиса Евстигнеева

Я столько ждала от него проявления ВЕЛИКИХ чувств, что так и не смогла понять, что он давал мне гораздо больше: заботу, внимание, тепло, небезразличие. И ничего из этого я не вернула ему в ответ. Я вообще была эгоисткой, но откуда мне было тогда знать, что любить — это не красивые слова и статусы, а желание давать и быть рядом.

Я и сейчас во многом бежала от него, потому что боялась, что отнюдь не являюсь той женщиной, которую он заслуживает. Нет, тут не про заниженную самооценку, а про то, что я — стерва и сука и мне это нравится. А Игорь с его истерзанной душой — вот умел же он выбирать баб?! сначала бывшая жена, потом я — заслуживал гармонии, уюта и трепета. Вот что ему мешает найти женщину, которая бы заглядывала ему в рот и трепетала? Ведь эта история совсем не про меня. Отчего же меня начинало колбасить только от одной мысли про другую женщину?

В общем, медленно, но верно я сходила с ума, зарабатывая свой очередной невроз. Ну вот что ему мешало настоять на своём?

***

На каникулах я, как и обещала, потащила Арсения на радио. Он пытался оставаться спокойным и непроницаемым, но интуиция подсказывала, что это совсем не так. Он волновался, но не желал показывать свои слабости, в первую очередь — мне.

Нас встретили Соня и Лёшка, который во все глаза вылупился на Сеньку, явно пытаясь обнаружить в нём мои черты, за что тут же получил подзатыльник от Сони и мысленный пинок от меня. Просила же быть корректным! Но Данилов настолько пришёл в восторг от того, что у меня имеется взрослый сын, что уже предвкушал фурор, который произведёт новость. Мне давно было безразлично общественное мнение — переросла, слава богу. Но ведь это ещё не означало, что сам Арсений горит желанием рассказывать миру о наших семейных связях. И это пугало. Но тут я уже ничего поделать не могла: признавать во мне мать или нет, было только его решением.

Мы по-деловому уселись в переговорке. Офис-менеджер Алёна услужливо принесла нам кофе и колу для Сеньки, но пока я благодарила Алёнку за напитки, этот великий комбинатор поменял чашки местами, прибрав мой латте себе.

— Итак, — начал Лёшка, и я вся превратилась в один оголённый нерв, с ужасом понимая, какую бредовую затею тут развернула. Захотелось подскочить на ноги и утащить Сеньку куда-нибудь подальше. — Арсений, если ты помнишь, мы с тобой уже виделись на дне рождения Олеси. Не знаю, в курсе ты или нет, но я являюсь ведущим утреннего шоу на нашем радио.

— Да, — кивнул Сеня, — мы с папой слушаем ваше радио.

Неожиданное открытие кольнуло куда-то в самую душу. Такая мелочь, но они слушают нашу радиостанцию и, быть может, даже мой эфир.

— Вот и отлично, — расплылся в довольной улыбке Данилов. — Тогда ты, наверное, слышал, у нас есть рубрика, называется «TikTok со звездой».

— Там, где берут интервью у блогеров?

— Да-да, обычно оно пользуется дикой популярностью, но сейчас много аналогов, и нам всё время приходится искать способы сделать эфир ещё ярче. Поэтому зародилась идея слегка омолодить рубрику, чтобы быть на одной волне с народом.

В этом месте Данилов выдержал длительную паузу, с намёком поглядывая на Арсения, который продолжал сидеть с непроницаемым лицом, лишь слегка нахмурив брови.

И чем дольше тянулась пауза, тем меньше идея казалась гениальной. А ведь мне так хотелось дать Сеньке шанс попробовать себя в чём-нибудь глобальном и показать свою веру в него, что я была готова перевернуть этот мир вверх дном.

Арсений сдался первым, чуть наклонив голову вперёд и осторожно потянув:

— И-и-и?

— И-и-и, — повторил за ним Лёшка, — мы подумали, что ты хорошо подойдёшь на эту роль.

— Какую роль?

— Ведущего. Я же говорю, что нужен кто-то молодой.

— А что, у вас все только старые остались? — продолжал недоумевать Арсений, ставя в тупик своей недогадливостью Данилова.

— Да нет же, — вспыхнул Лёха, мимоходом глянув на меня с намёком, мол, понимаешь, на какие жертвы я ради тебя иду. Я же, напротив, скрипнула зубами, готовясь защищать Сеньку до последнего.

— То есть вы против стариков?

— Нет, — заметно скиснув, мотнул головой Лёха. — Нам нужен подросток. Мне нужен пацан для эфира.

— Вы именно больше по мальчикам? — уточнил Сеня. Вопрос прозвучал настолько двояко, что я едва не поперхнулась колой.

Рот Данилова открылся, да так и замер. Такой наглости он не ожидал. Я тоже пару раз моргнула, пытаясь сообразить, а с каких это пор Ключевский-младший стал так туго соображать.

— Ребёнок, мне нужен ребёнок! — в конце концов выпалил наш великий диджей.

— Вам рассказать, откуда берутся дети? — невинно поинтересовался тот самый «пацан для эфира».

— Нет уж, спасибо, у меня своих трое, — досадливо всплеснул руками Лёшка.

— Я где-то слышал, что для этого женщина нужна, — решил добить окружающих Арсений. Нас спасла Соня, разразившаяся громких смехом. Зло глянула на неё, полагая, что она ржёт над моим сыном, но нет, хохотала она над нами.

— Леська, он однозначно твой, — выдохнула она между приступами смеха, — и генетического анализа не надо. Быть такими язвами — исключительно у вас с Алисой в крови, ну а теперь, по ходу дела, ещё и Арсения.

Сеня скромно улыбнулся, слегка поклонившись, и только тут до меня дошло, что всё это время он попросту над нами издевался. 

С радиостанции мы уходили под бурные крики Данилова о том, что ему нужен этот пацан. И что он обязательно забабахает с ним такую рубрику, что рекламодатели за Сеней в очередь потом выстроятся.

Мне же было неловко. В первую очередь из-за того, что мою идею так легко раскусили.

Ребёнок шёл чуть впереди, я  следом за ним, разглядывая затылок, успевший стать уже таким родным. На самом деле я гордилась им и тем, как он ловко разобрался с нами. Но страх, что я всё испортила, продолжал витать где-то совсем рядом.

— Сень, — перед тем как сесть в машину, позвала я сына, но стоило ему повернуть голову, как во мне проснулось желание опустить глаза в пол.

— Всё в порядке, — улыбнулся он и нырнул в салон авто. — Но не стоило это всё устраивать.

— Мне хотелось… чем-то тебя порадовать, — заняла я своё место.

— Спасибо, я ценю, — как-то излишне вежливо откликнулся Арсений, — но тебе совершенно не нужно пытаться понравиться мне.

— Где-то я уже это слышала.

— Да, ты всё время твердишь, что примешь меня любым. Так вот, мне тоже просто хорошо с тобой, — он слегка покраснел, — ну там, разговаривать, гулять. Мы же друзья?

Он не собирался делать мне больно, но последний вопрос тонкой шпилькой сам впился мне в сердце. Друзья.

— Ну да, — без особой радости кивнула я головой.

— Вот и давай без всего этого.