Невеста в алом - Лиз Карлайл

Лейзонби оторвался от ее губ и отодвинулся. Его дыхание было тяжелым, а тело мечтало о ней.

— Прости, — прохрипел он, опустив руки. — Ради Бога, Ниш! Прости…

Она опустила глаза и отошла от него, словно была слегка смущена. Никто из них не заметил тени, которая только что сначала зашла в дверь, а потом вышла.

Он инстинктивно потянулся к ней.

— Нет, — сказала она и сделала еще один шаг. — Я не буду ждать. То, что между нами произошло… этого ведь не повторится, не так ли, Рэнс?

Он покачал головой.

— Да, — согласился он. — Я могу заняться с тобой любовью, Ниш. Я могу… я хочу. Но Рутвейн убьет меня. И Бессетт — о Боже, о чем я думал?

Она наконец подняла глаза, ее лицо вспыхнуло.

— А может быть, все-таки важнее то, что я думаю?

— Ты должна выйти за него, Ниш, — сказал Лейзонби. — Он хороший человек. Он даст тебе старинное, честное, незапятнанное имя — этого я никогда не смогу тебе предложить. К тому же он будет замечательным отцом для твоих мальчиков. Ты должна выйти за него.

Ее взгляд дрогнул.

— Да. Я должна.

— И ты выйдешь за него? — Он надавил на нее. — Ты это сделаешь? Надеюсь, что да.

Снова неуверенное движение ее глаз.

— Может быть, — наконец сказала она. — Если он попросит меня — хотя и не обязан, — тогда да, ради блага мальчиков я, возможно, соглашусь.

Лейзонби с облегчением вздохнул и почувствовал, что кровообращение восстановилось.

— Хорошо, — спокойно сказал он. — Ты никогда не пожалеешь об этом.

Она пригвоздила его взглядом.

— И ты тоже никогда не пожалеешь об этом, — сказала она. — Не так ли?

Он сжал губы и отвернулся.

— Ты не любишь меня, Ниш, — тихо ответил он.

Наступила долгая, тягостная пауза.

— Да, не люблю, — в конце концов согласилась она, и ее голос был удивительно сильным. — Иногда я хочу тебя, Рэнс. Полагаю, ты относишься к тем мужчинам, которые пробуждают в женщине самое худшее. А возможно, самое лучшее. Но ты прав, я не люблю тебя.

Он посмотрел на нее с некоторым изумлением, не зная, что ответить.

— Итак, я могу чем-нибудь еще помочь? — спокойно спросила она. — До моего возвращения в Уайтхолл? Я не знаю, сколько поездок смогу совершить, прежде чем лопнет терпение Нейпира.

Было еще кое-что. Нечто очень важное. Лейзонби почувствовал, что краснеет. Слишком неподходящее время, черт побери, чтобы просить Ниш об услуге. Но он был отчаянным человеком.

— Послушай, — наконец сказал он, — есть одно очень важное дело. — Он подошел к небольшому столику возле двери и вытащил почтовую бумагу. Потом нетерпеливо нацарапал имя и вручил листок ей.

— Джон Колдуотер, — пробормотала она, а затем с раздражением посмотрела на него.

— Или Джек, — просипел Лейзонби. — Джек Колдуотер.

— Я знаю, кто он, — сказала она холодным тоном.

— Или любое имя в документах, которое хоть как-то связано с человеком по фамилии Колдуотер.

— И как же я смогу это узнать? — немного едко спросила она.

— Вот почему я и направлялся в клуб Неда Куотермэна, — ответил Лейзонби. — Я собираюсь нанять одного из его головорезов, чтобы тот накопал информацию на этого парня — выяснил, откуда он и из какой семьи.

— Зачем? — Леди Аниша неодобрительно сжала губы. — Я думала, ты извлек урок на этот счет.

Лейзонби не посмел спросить, что она имела в виду под этими словами.

— Колдуотер преследует меня по какой-то неясной для меня причине, Ниш, — ответил он. — Это что-то большее, чем просто история для «Кроникл», потому что я теперь никому не интересен. Нет, здесь что-то личное.

— Личное? — эхом отозвалась леди Аниша, пряча листок в карман. — Я скажу тебе, что думаю, Рэнс. Я думаю, что личной является твоя одержимость Джеком Колдуотером.

— Правда? — Его голос прозвучал как-то фальшиво.

— Да! — отрезала она. — И это очень неразумно с твоей стороны.

Он колебался, раздумывая, не послать ли ее к дьяволу или просто поцеловать, чтобы она замолчала.

В конце концов он решил ничего не предпринимать. И поступил как трус.

— Прошу прощения, — напряженным голосом сказал он. — Меня ждут в другом месте.

Затем Лейзонби развернулся на пятках, вышел из двери, направившись к лестнице, где натолкнулся на лорда Бессетта, который стоял на почтительном расстоянии от библиотеки — так, чтобы ничего не было слышно, — прислонившись спиной к стене.

Лейзонби вскинул руки.

— Господи Иисусе! — воскликнул он. — Это ты?..

Он слишком поздно заметил, что Бессетт поднес палец к губам.

— Во имя всего святого, Рэнс! — выдавил он, задыхаясь то ли от смеха, то ли от ярости. — Если ты и дальше собираешься целоваться в библиотеке, то прикажи засыпать песок в петли этой чертовой двери.

— Ты! — сказал Лейзонби, сжимая руки в кулаки. — Какого черта ты здесь делаешь?

— Похоже, я могу задать тебе тот же вопрос, старина, — ответил он. — Но я… я просто пришел, чтобы вытащить железо из огня. Хиггенторп сказал, что я смогу найти Ниш здесь.

— Железо из огня?

— Да, — сказал Бессетт, и в его глазах заплясали искорки веселья. — Хотя, по правде говоря, старина, кажется, ты проделал всю работу за меня.

В семь часов вечера Мария Витторио решила опустить тяжелые бархатные шторы в гостиных, и ее каблуки громко застучали по широким отполированным половицам. Она часто жаловалась, что нужно постелить ковры, но Анаис не хотела участвовать в их выборе, поскольку предпочитала ничего не менять и оставить комнаты в том виде, в каком они были еще при жизни прабабушки.

Но в дни прабабушки эти комнаты была заполнены не креслами с мягкой обивкой и длинными диванами, а массивными столами и стоящими друг на друге ящиками, а также клерками, которые гудели, как усердные пчелки. Став слишком старой, чтобы выходить из дома, София приняла решение держать свою империю под рукой. Однако, по правде сказать, «Кастелли и компания» переросла это место задолго до смерти старухи. Им просто пришлось.

А сейчас эти длинные, массивные и скудно обставленные кабинеты и комнаты, такие элегантные и изысканные, использовались редко, поскольку дом был большой, а проживало в нем всего два человека. Две женщины, ведущие замкнутый образ жизни, которым было некуда уйти, ибо они никого не приглашали — за исключением членов семьи.

Однако теперь Мария, рассматривая просторные комнаты с высокими потолками, задумалась с чисто материнской заботой насчет того, произойдут ли еще какие-нибудь изменения в этих помещениях и в самом доме. Она не была матерью, поскольку Бог не благословил ее ребенком. Но Господь дал ей Нейта, Анаис и Армана и целый список других людей, которые нуждались в ней.