Жизнь моя - Мишель Пейвер

— Думаю, тебе лучше уйти. Тебе предстоит долгая дорога.

Молча они вышли во двор. Он повернулся к ней:

— А знаешь, зачем я на самом деле сюда приехал?

— Ты сказал, в память о старых временах.

Он покачал головой.

— Я волновался за тебя. Кейт мне сказала о Патрике, и я подумал…

Она поняла, что скрывалось за его недосказанностью.

— Взгляни на себя, Антония! Ты опять вернулась туда, откуда стартовала. Роешься, пытаясь сделать мертвого римлянина героем, когда все свидетельства указывают обратное…

— «Все свидетельства»… Откуда тебе известно…

— А этот янки, к которому ты всегда неровно дышала, вернулся в Лондон разыгрывать Счастливое Семейство с Майлзовыми мамочкой и папочкой, и — о Господи! — с его экс-подружкой! Как ты можешь жить с этим? Ты представляешь, в какой изоляции ты окажешься?

— Разумеется, представляю, поскольку это уже случилось. Я…

— Ты одинока, Антония. Ты одинока уже многие годы. Холодно так жить. Именно поэтому я и приехал сегодня. Потому что мне страшно за тебя.

— А вот это уже брехня, — ее голос дрожал от злости. — Ты приехал не потому, что ты переживаешь за меня. Ты приехал потому, что все еще злишься, что это я тебя оставила первой, а не ты меня. Ты хотел переписать концовку, разве нет? Хотел переспать со мной в последний раз, а утром бросить меня!

В лунном свете она видела игру его черт и поняла, что попала в точку.

— Ты все еще вешаешься на него, — мягко сказал он. — Я должен был бы знать.

— Убирайся! — заявила она.

Когда он ушел, она захлопнула дверь с такой силой, что сломалась рама. Стекло звякнуло по линолеуму, струя холодного воздуха коснулась ее шеи. Дом снова погрузился в молчание.

Ты все еще вешаешься на него.

Ублюдок!

Она затосковала по Кейт. Чтобы уменьшить тоску, она подошла к шкафу и налила себе кружку дешевого красного вина, купленного по пути из аэропорта, и залпом выпила. Вкус был мерзким, но она умудрилась проглотить все до капли. Затем она вновь наполнила кружку и встала у окна кухни, глядя во двор.

Начался ветер и вовлек сухую листву на камнях в тоскливый маленький танец. Она вспомнила, как стояла на крыльце в зеленом кимоно двенадцать лет назад, ругая Майлза и остальных в «панде». А они смеялись над ней. Ворчливая землеройка! Вечно вне игры. Вечно одна.

Ты в полном одиночестве, Антония. Так было всегда.

И Патрик собирается жениться на Нериссе.

Она осушила кружку и включила свет. Он едва разгонял мрак.

— А, черт, — сказала она, размахнулась и разбила кружку об стену. Потом подхватила бутылку и швырнула вдогонку. Бутылка разлетелась с винтовочным выстрелом, разбрызгивая осколки и липкое вино по стене. Затем она распахнула холодильник, вытащила оттуда бутылку сухого и тоже разбила ее.

Когда ее пыл иссяк, она, задыхаясь, остановилась среди разгрома. Перед глазами метались черные пятна. Руки были липкими и горячими. Она чувствовала себя больной. Она была потрясена глубиной своей ярости. Ей казалось, что у нее все под контролем, — сейчас и всегда, — но эта убийственная Антония — другая Антония — взорвалась внутри, как бомба с часовым механизмом.

Волна тошноты захлестнула ее. Зажимая рот рукой, она кинулась наверх. Едва достигнув ванной, она выблевала в унитаз все содержимое желудка.

Когда все прошло, она, дрожа, упала на пол. Кое-как стянув со стойки полотенце, она подложила его под себя и отключилась.

Ей снилось, что она вернулась в ресторан с Саймоном. Но в это время за соседним столиком сидели Патрик с Нериссой. Потом Саймон и Нерисса исчезли, Патрик подошел к ней, и она встала навстречу ему. Патрик коснулся теплой рукой ее затылка и притянул к себе, затем нагнулся, и поцеловал в губы. Она обвила руки вокруг его шеи, ощущая неуклюжее тепло его свитера и мягкость темных волос. Но, к ее беспокойству, прикосновения его губ она не ощущала вообще.

Она проснулась на полу в ванной, неудержимо рыдая. Она замерзла и одеревенела, голова ее гудела, как котел. Судя по тому, как свело ее щеки, она плакала во сне часами.

Ванная комната была в темноте. Светящиеся стрелки ее часов подсказали, что было пять. Она догадывалась, что это, скорее, пять утра, а не пять вечера, но у нее не было возможности узнать это наверняка, и это пугало ее.

Обмотав полотенцем плечи, она побрела вниз. Сон преследовал ее, наполняя чувством потери.

Кухня выглядела так, словно в ней побывали вандалы: линолеум усыпан битым стеклом, стены залиты красным вином — мрачная пародия на Гран Гиньоль.

К счастью, кофеварка и щербатая кружка избежали оргии разрушения. Она смахнула осколки со стула и села, подперев лицо руками, ожидая, пока вскипит вода.

Постепенно пульсация в голове проходила. Она чувствовала себя истощенной. В груди была слабая ноющая боль, словно что-то ворочалось глубоко внутри.

Она подумала о Патрике в его доме в Лондоне, начинающем день. Слепящие огни, уже трещат факсы. Нерисса, наверное, в кухне. Выглядит чудесно в пеньюаре от Харви Ника, делает ему завтрак, помогая забыть об этой сумасшедшей одержимой женщине в Ля Бастид.

Антония спрашивала себя: как бы обернулись дела, если бы она двенадцать лет назад пыталась воссоединиться с Патриком? Если бы она попыталась достучаться до него, доказать, что, несмотря на несчастный случай, они все же могут быть вместе? Если бы они оба попытались еще раз?

Она снова почувствовала боль в груди. Как кусок льда, пробивающийся на поверхность.

Возможно, если бы они оба попробовали, они были бы женаты сейчас… Возможно, у них были бы дети.

Вода закипела. Антония медленно поднялась на ноги. Не думать сейчас об этом. Все закончилось слишком быстро, они оба оказались не с теми людьми. А вернее, он — с Нериссой, она — ни с кем.

Баюкая в руках чашку, она вышла из дома и пошла вниз, к реке. Дождь со снегом кусал ее щеки, полотенце не могло защитить от холода, но у нее не было сил вернуться за пальто.

Рассвет был не за горами, звезды казались очень холодными, далекими и неумолимыми.

Она полезла в карман джинсов и достала адрес Патрика. Смяв листок, она бросила его в реку и смотрела вслед, пока он не исчез из виду. Потом, двигаясь как старуха, она вернулась в дом.

Кухня была холодной. Нет, она была ледяной. И пугающе тихой. Понадобилось несколько секунд, чтобы